?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая страница | Следующая страица



Поездка на Кавказ и формирование «Дикой дивизии»

В дорогу, но на Кавказ, отправился и великий князь Михаил Александрович, который перед отъездом посетил свою мать вдовствующую императрицу Марию Федоровну. Она с тревогой 23 сентября 1914 г. записала в дневнике: «К чаю был Миша. Потом мы прощались, и я благословила его. Очень горестное прощание! Да будет Десница Господня простерта над ним!»[165]

Всего через четыре дня после этого пришло известие с фронта о смертельном ранении молодого князя императорской крови Олега Константиновича (1892–1914), сына великого князя Константина Константиновича («венценосного поэта» К.Р.). Это была первая жертва Императорского дома Романовых на полях Великой войны, и от такой участи никто не был застрахован.

Этот трагический случай получил достаточно полное отражение в воспоминаниях жандармского генерал-майора А.И. Спиридовича:

«Вечером 27 сентября стало известно, что князь Олег Константинович, служивший в лейб-гвардии Гусарском полку Его Величества, ранен. Князю шел 22-й год. В мае 1913 года он окончил с серебряной медалью лицей (имеется в виду Александровский лицей. – В.Х.) и был зачислен корнетом в Гусарский полк. Как и вся молодежь, князь горел желанием встретиться с врагом, отличиться.

27 сентября после полудня вторая гвардейская кавалерийская дивизия наступала по направлению к Владиславову. В авангарде шли два эскадрона Гусарского полка. Проходя близ деревни Пильвишки, передовые части столкнулись с немецкими разъездами. Началась перестрелка. Князь Олег Константинович стал просить эскадронного командира разрешить ему со взводом захватить неприятельский разъезд. Тот сперва не соглашался, но все же отдал приказание. Князь ринулся со взводом преследовать немцев. Кровная кобыла Диана занесла его далеко вперед. И когда победа была уже достигнута, когда часть немцев была уже перебита, а часть сдалась, один из раненых немецких кавалеристов лежа прицелился в князя. Раздался выстрел, князь свалился тяжело раненный. Потом его на арбе перевезли в Пильвишки, где он причастился. Затем доставили в Вильно, куда приехали на другой день в 10 часов утра. Исследование раны показало начавшееся гнилостное заражение крови. Пуля, войдя в правую ягодицу, пробила прямую кишку и застряла в левой. Решено было прибегнуть к операции. Оперировал профессор Цеге фон Мантейфель, помогали профессора Мартынов и Оппель. При операции присутствовал доставивший раненого дивизионный врач Дитман.

Князь перенес операцию хорошо. Когда днем была получена телеграмма от Государя о пожаловании ему ордена Святого Георгия, он был счастлив и с гордостью показывал телеграмму профессору Оппелю. Генералу Адамовичу князь радостно говорил: “Я так счастлив, так счастлив. Это нужно было. Это поднимает дух”.

Вечером, когда брат князь Игорь прочел полученную от Верховного главнокомандующего телеграмму, раненый сиял. Ночью положение стало ухудшаться. С утра 29-го он стал впадать в забытье. Приблизительно в три часа раненого навестил великий князь Андрей Владимирович. Состояние князя Олега ухудшалось: начался бред, силы угасали. Стали давать шампанское. Вливали в руку соляной раствор. Когда вечером приехали родители, князь узнал их и сказал: “Наконец, наконец!”

Великий князь-отец привез крест Святого Георгия, деда раненого, который прикололи к рубашке. Раненый очень обрадовался, целовал крестик. Стал рассказывать, какой была атака, но опять впал в забытье. Начался бред. Пригласили священника.

Полная тишина. Чуть слышно шепчет священник отходную. На коленях у изголовья отец бережно закрывает глаза умирающему. Мать безнадежно старается согреть ему руки. В ногах, еле сдерживая рыдания, стоят брат Игорь и старый воспитатель-друг. В 8 часов 20 минут князя не стало. Императорский дом в лице юного героя понес первую жертву»[166].

Князя императорской крови Олега Константиновича похоронили 3 октября в имении Осташеве Московской губернии. В дневнике великого князя Константина Константиновича имеется описание похорон сына:

«Рано утром прибыли в Волоколамск. Там уже были Оля, Митя, Татиана, Елена, наш маленький Георгий и Элла. Стояло холодное солнечное утро. Около 10-ти гроб вынесли из вагона и привязали к лафету, накрыв венками, так что не было видно гроба под горою цветов. Отдавались воинские почести. Мы шли пешком до поворота с шоссейной дороги. Тут распростились с военным начальством и многочисленными депутациями. Сели в экипажи и поехали за гробом. Постройка нового шоссе значительно подвинулась и доведена до Рюхова. Елена, сыновья и Настенька Орлова, нарочно приехавшая из Петрограда, весь путь шли пешком. В Рузском Спасе, где у церкви служили литию, мы, бывшие в экипажах, поехали вперед. Стало совсем тепло. Приехали в Осташево часа за полтора до прибытия гроба. Вышли ему навстречу на село. На площади, между часовенкой и памятником Александру Освободителю, служили литию. Гроб отвязали от лафета, Осташевские крестьяне подняли его на руки и понесли по липовой аллее, направо на птичий двор, мимо окон Олега в сад и направо вдоль реки. Путь, в начале парка, где ведет налево дорожка на холмик, возвышающийся над заливным берегом Рузы, под деревьями расположено “Натусино место”. Так мы назвали этот холмик, где есть скамейка: 9 лет назад, когда заболела наша Натуся, мы ждали тут телеграмм с известиями. Вместо крытого берестой круглого стола со скамейкой вырыли глубокую могилу, обделав ее деревянными досками. Здесь Оставшевский батюшка Малинин, с нарочно прибывшими духовником Олега иеромонахом Сергием и Павловским диаконом Александром отслужили последнюю литию. Георгиевский крест на подушке из материи георгиевских цветов держал Георгий. Осташевский батюшка перед опусканием гроба в могилу прочел по бумажке слово; оно было не мудрое, но чтение прерывалось такими искренними рыданиями батюшки, что нельзя было слушать без слез. Мы отцепили с крышки гроба защитную фуражку и шашку; кто-то из крестьян попросил поцеловать ее. Опустили гроб в могилу. Все по очереди стали сыпать горсти земли. И все было кончено… Временами нападает на меня тоска, и я легко плачу. Ужас и трепет берут, когда подумаешь, что с четырьмя сыновьями, которым вскоре нужно вернуться в действующую армию, может случиться то же, что с Олегом. Вспоминаешь миф о Ниобее, которая должна была лишиться всех своих детей. Ужели и нам суждено это? И я спешу твердить: “Да будет воля Твоя”»[167].

Через неделю после похорон великий князь Константин Константинович имел свидание с императором. Государь Николай II записал в дневнике:

«10-го октября. Пятница.

Ночью морозило довольно сильно. День простоял солнечный. После доклада Барка принял Костю, вернувшегося из Осташева, и ротм. Л.-Гв. Конного полка бар. Врангеля, первого Георгиевского кавалера в эту кампанию. Завтракали одни. Сделали совместную прогулку. В 4 часа поехали в Павловск к Косте и Мавре. Нашли обоих очень спокойными.

В 6 час. был кинематограф “Подвиг Василия Рябова”. – Принял Маклакова»[168].

За этот же день в дневнике великого князя Константина Константиновича имеются такие строки:

«Хорошие известия с войны: немцев, подошедших к Висле у Козениц близ Ивангорода и направлявшихся к Варшаве, разбили и гонят к границе. – Являлся Государю, а в 5-м часу он был у нас с Государыней и двумя старшими дочерьми»[169].

Великий князь Михаил Александрович направился в Тифлис для участия в непосредственном формировании из представителей горских народов добровольческой кавалерийской дивизии. Он гостил у наместника Кавказа графа И.И. Воронцова-Дашкова. Еще с дороги (из Пассанаури) 28 сентября 1914 г. он отправил почтовую карточку на имя:

«Ее Превосходительству Наталии Сергеевне Брасовой» в Москву. В почтовой карточке лишь несколько слов:

«Привет с пути по “дикому Кавказу”. Осенняя погода, но тепло и удивительное сочетание красот. К 7 ч. надеемся приехать в Тифлис. Очень и очень сожалею, что ты не здесь. Нежно тебя целую и шлю привет Матвеевым. Миша»[170].

О периоде пребывания Михаила Романова в это время на Кавказе сохранилось не так много письменных источников. Приведем некоторые из них. Так, например, в эмигрантских воспоминаниях бывшего командира конвоя графа И.И. Воронцова-Дашкова полковника Николая Александровича Бигаева (1865–1951) указывается:

«Великий князь Михаил Александрович был тогда назначен начальником Кавказской туземной дивизии, прозванной “дикой”. Формирование этой дивизии, составившейся из черкесского, кабардинского, ингушского, чеченского, 2-го Дагестанского и Татарского полков происходило на Кавказе. Великий князь и приехал на место формирования своей дивизии, чтобы лично наблюдать за этим формированием.

С ним вместе приехал и один из бригадных командиров князь Багратион (имеется в виду князь Дмитрий Петрович Багратион (1863–1919), который командовал в 1914–1916 гг. 1-й бригадой Кавказской Туземной дивизии. – В.Х.). В числе командиров полков, кроме сына Наместника (имеется в виду полковник граф Илларион Илларионович Воронцов-Дашков (1877–1932), который командовал Кабардинским конным полком. – В.Х.) были и оба адъютанта Главнокомандующего князь [Александр Захарьевич] Чавчавадзе и князь [Гиви Иванович] Амилахвари (командир Дагестанского полка).

Великий князь жил в одном из флигелей дворца как обыкновенный гость, без всяких внешних признаков и каких-либо нарядов караула и проч., которые могли бы свидетельствовать о том, что здесь живет брат царя могущественной державы.

Высокий, стройный, затянутый в хорошо сшитую черкеску, которая ему очень шла, великий князь разгуливал по дворцовому саду и по дворцу, являлся к завтраку и к обеду, точно один из сыновей Воронцова. Удивительно симпатичный человек, в[еликий] к[нязь] Михаил чаровал всех окружающих. Даже дети многочисленной дворцовой челяди всегда бегали за ним, и он находил для них слово ласки, приводившее их в восторг.

Великий князь обратился ко мне с просьбой, – не могу ли я порекомендовать ему хорошего, спокойного, походного коня-кабардинца. Я предложил ему пару казачьих коней. Их подали в дворцовый сад на осмотр поседланными. Началось испытание коней. Поочередно великий князь и князь Багратион садились на коней и пробовали их по аллеям сада на всех аллюрах. Долго спорили, – какая из лошадей лучше. Наконец, и я вмешался в этот жаркий спор, заметив, что казачьи кони привыкли к мягкому поводу, к казачьей, горской посадке и т. д., что поэтому им обоим трудно судить сейчас об ездовых качествах испытуемых лошадей. После этого я посоветовал вел[икому] князю остановиться на коне урядника Гучунаева, за которого он уплатил 700 руб.

Опять-таки он здесь проявил удивительную простоту и естественность: только его высокая, царственная, породистая фигура говорила, что он именно великий князь.

Великий князь так же незаметно как приехал, так и уехал из Тифлиса»[171].

С Кавказа осенью 1914 г. великий князь отправился на Юго-Западный фронт в район г. Винницы, куда спешно перебрасывалась и окончательно формировалась, а также проходила боевую подготовку «Дикая дивизия». Сюда же приезжал и командир 2-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенант Хан Гусейн Али Нахичеванский (1863–1919).

Графиня Л.Н. Воронцова-Дашкова в своих эмигрантских воспоминаниях так описывала этот период жизни Михаила Александровича и первое знакомство с ним:

«В сентябре 1914 года формирование “Дикой дивизии” заканчивалось в маленьком городке Винница на Украине. Здесь я и познакомилась с великим князем Михаилом Александровичем.

Я приехала в Винницу провожать своего мужа перед выступлением на фронт. Никогда не бывав в этом городке, я ехала окруженная целым штатом прислуги, не подозревая, что в этом местечке, занятом сплошь войсками, мне негде будет не то что разместить мою прислугу, но даже разложить привезенные вещи.

На вокзале меня встретил муж, сказавший, что великий князь уже несколько раз спрашивал, приехала ли я, и очень хочет со мной познакомиться.

Разумеется, и мне хотелось познакомиться с Михаилом Александровичем, о котором я так много слышала, но меня, очень молодую женщину, смущало одно обстоятельство. Я была еще тогда не разведена с моим первым мужем, развод бесконечно тянулся и это положение при знакомстве с великим князем меня, естественно, смущало, хоть граф и успокаивал меня тем, что жена великого князя была дважды разведена, что “на такие пустяки великий князь не обращает ни малейшего внимания”.

В Виннице я остановилась в единственном существовавшем там небольшом отеле с громким названием “Саввой”. От крошечных размеров номера и от всей обстановки я была в отчаянии. И вот, когда, только что, приехав, я с помощью горничной кончала свой туалет, в мой номер раздался стук, а затем на пороге появился великий князь.

Никогда не забуду первого впечатления: высокий, стройный, как все офицеры “Дикой дивизии”, затянутый в черкеску, с ласковым открытым лицом английского типа (в лице великого князя было много черт, близких английской королевской семье), с большими серыми глазами.

– Здравствуйте, Людмила Николаевна, – проговорил он, – простите, пожалуйста, что я так стремительно ворвался к вам, но я так хотел поскорей познакомиться с невестой моего лучшего друга, что надеюсь, заслуживаю снисхождения.

Прощаясь, великий князь пригласил нас с мужем приехать к нему обедать. И в шесть вечера мы подъехали к небольшому скромному домику, где он жил со своей женой.

За простым обедом, кроме нас, были секретарь великого князя Н.Н. Джонсон и его адъютант хан Эриванский и Н.Н. Абаканович. Михаил Александрович много рассказывал о своей жизни в Англии, которую он очень любил и в которой, по его словам, “чувствовал себя как дома”. Я знала еще от мужа, что великий князь был большим англоманом и не только поклонником английского характера и быта, но и сторонником политических форм Британской империи. Эта любовь к Англии была привита ему еще в детстве англичанином-воспитателем мистером Хет.

Я не преувеличу, если скажу, что мое первое знакомство с Михаилом Александровичем положило начало большой и долгой дружбе. В течение месяца, что я пробыла в Виннице, мы виделись с великим князем ежедневно. Мы вместе обедали, вместе выезжали на прогулку, а иногда по вечерам он играл у нас с мужем, князем Вяземским и Н.Н. Джонсоном в карты, в “тетку”.

Великий князь был самым богатым из великих князей и одним из богатейших людей России. Кроме личного состояния к нему перешло и состояние покойного брата Георгия Александровича, но Михаил Александрович был человеком, не замечавшим своего богатства. Я никогда не могла удержать улыбку, видя, как в Виннице он за карточным столом по-детски радовался, если выигрывал 15 копеек и становился расстроенным, если проигрывал такую же “сумму”»[172].

Записки Великого князя Михаила Романова (В. М. Хрусталев, 2014)

#РОВС #историяРоссии #Белоедвижение #ПерваяМироваявойна #Русскаяармия #размышления

Comments

( 1 комментарий — Оставить комментарий )
dubomir
4 дек, 2018 10:22 (UTC)
Англоман... какой в этом трагизм. Тепло относиться к стране, которая приложит вскоре руку и к убийству тебя и твоей семьи, и твоей страны...
( 1 комментарий — Оставить комментарий )
ЭЛЕКТРОННЫЙ АДРЕС ДЛЯ ВОПРОСОВ РУКОВОДСТВУ РОВС
pereklichkavopros@gmail.com

НАШ БАННЕР

Перекличка

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

РОВС

Иванов-Лискин

Страница И.Б. Иванова




Наши Вести

Союз Дроздовцев

ЛГКГП

ПравБрат



Помощь блогеру


Разработано LiveJournal.com