"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Кадетский монастырь (часть 1)

Современная педагогика изобретает всё новые и новые способы воспитания ребёнка и формирования его личности. Дошли уже до того, что родителям ничего формировать не советуют — дескать, подрастёт ребёнок — сам выберет, а «свободное общество» (вместе с ювенальной юстицией) в этом ему поможет. История, заветы прошлого, вековые традиции семейного и государственного воспитания — всё это давно не в фаворе. Столь равнодушный и раболепный подход к воспитанию ребёнка, конечно же, делает его безликим эгоистом. Поэтому, отвергая вредное, мы решили обратиться к уникальному опыту православного воспитания мальчиков и юношей в кадетских корпусах времён Российской империи.

Первый кадетский корпус, прообраз современной системы кадетских корпусов, был создан Указом императрицы Анны Иоанновны в 1732 году в Санкт-Петербурге. Двумя десятилетиями ранее возник его предшественник — навигатская школа Петра I, положившая начало поиску лучшей системы мужского воспитания и образования в Российской империи. Спустя столетие насчитывалось уже тридцать кадетских корпусов — от Пскова и Киева до Омска и Ташкента.

За годы развития кадетские корпуса претерпели массу метаморфоз, прошли через многие реформы (в том числе через перевод на гражданские рельсы «военных гимназий» при военном министре Дмитрии Милютине) и явили всему миру пример воспитания настоящих воинов Христовых — людей высоконравственных, честных и доблестных.

«Русские кадетские корпуса поставляли русскому государству кадры молодёжи, хорошо подготовленной религиозно, морально, интеллектуально и физически, для жертвенного служения Родине. Кадетские корпуса были военными общежитиями с военной дисциплиной, в которых был военный дух. Вместе с тем, кадетские корпуса давали хорошее общее среднее семилетнее образование (соответствует программе современного среднего образования с 4-го по 10-й или 11-й классы — Р. К.), чтобы их питомцы могли потом служить государству и народу на любом поприще. Религия ообще и Православие в частности занимали исключительно важное место в этой педагогической системе. Закон Божий стоял на первом месте.

В согласии с завещанием Суворова, всё наше национально-патриотическое воспитание основывалось в конечном итоге на христианских заповедях, как их проповедует Православная Церковь, на любви к Отечеству, на уважении к родителям и старшим, на высокой нравственности и на высочайшем понятии чести. Ничего лучшего придумать нельзя, а посему и выдумывать ничего иного не надо».

Такое определение Русского кадетского корпуса составила в 1995 году специальная Комиссия эмигрантского Объединения кадет российских кадетских корпусов в Аргентине. Её возглавили граф Александр Коновницын, кадет Пажеского корпуса, Алексей Эльснер, кадет Донского кадетского корпуса, и председатель Объединения Игорь Андрушкевич.

Целью воспитания кадетов в Российской империи было не образование как таковое (то есть передача ученику определённых знаний и навыков), а формирование высоконравственной личности православного христианина. Именно поэтому, имея большой багаж знаний (по иностранным языкам, естественным наукам, живописи, музыке и т.д.), выпускники кадетских корпусов вовсе не походили на представителей современной «золотой молодёжи». Ведь идеалами их юношеских представлений были не дорогие поместья, лакеи и кареты с выездом, но добровольная жертва собой ради других, по примеру святых Православной Церкви и самого Христа Спасителя.

В отличие от «суворовских» военных училищ с двухлетней и трёхлетней программой обучения, кадетское воспитание всегда начиналось с семьи, с самого рождения до десяти лет, продолжалось в корпусе — до семнадцати, а затем увенчивалось военным училищем (в целом — почти 10 лет непрерывного государственного военного образования). Стержнем всей жизни кадет, от рождения до глубокой старости, становилось жертвенное служение. На этом завете — жертвы всей жизни — строилась система кадетского воспитания в Российской империи. Кадета императорской России можно охарактеризовать словами из романа «Братья Карамазовы»: «…был он юноша отчасти уже нашего последнего времени, то есть честный по природе своей, требующий правды, ищущий её и верующий в неё, а уверовав, требующий немедленного участия в ней всею силой души своей, требующий скорого подвига, с непременным желанием хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже жизнью».

Современным родителям, стремящимся воспитать личность, стоит обратить внимание на то, что ещё в раннем детстве будущим кадетам задавался образ для подражания — как в форме отцовского совета («“Смерть за Отчизну — заветная доля”, — мне говорил мой отец», — поётся в одной кадетской песне), так и в виде живого примера (отцы кадет были, как правило, офицерами или Георгиевскими кавалерами из солдат, особо отличившимися на военной службе). Примером для подражания выступали не только родители будущих кадет, с детства готовившие своих детей к службе, но и герои истории. Безусловным образцом для подражания массы мальчишек были императоры России и выдающиеся полководцы настоящего и прошлого.

Уже непосредственно в кадетском корпусе образование строилось не по скупой формуле, придуманной чиновником или педагогом, а на живом примере отца-командира. В кадетских корпусах особое внимание уделялось подбору преподавателей и офицеров. В корпуса попадали лишь лучшие, уже зарекомендовавшие себя по службе офицеры, и только состоявшиеся, цельные педагоги с хорошим стажем. Никаких «запойных генералов» (как это показано в лубке-пародии «Сибирский цирюльник») или сумасшедших учителей (как это из года в год пережёвывается в современных американских «молодёжных комедиях») там быть не могло и никогда не было. Педагогические комиссии, попечительские советы в лице великих князей, самих государей, а также представителей общественности, надёжно гарантировали надлежащий отбор воспитателей.

Особое внимание уделялось законоучителям — преподавателям закона Божьего и духовникам учащихся. В кадетские корпуса попадали лучшие священники. Они не только знали догматическое богословие и историю Церкви, но умели найти путь к душе своих воспитанников. Лучшие из кадет несли послушание в храме корпуса (пономари, кадетский хор, чтецы), все кадеты регулярно исповедовались, говели и причащались, в первую очередь в дни великих и двунадесятых праздников.

И вот — среди иерархов Русской Православной Церкви Заграницей оказалось пять митрополитов — выпускников кадетских корпусов. Один из них — святитель Иоанн Шанхайский, выпускник Полтавского кадетского корпуса.

Немаловажно и то, что каждый кадетский корпус имел своего Высочайшего шефа — личность, на образ и пример которой он ориентировался. В отличие от современных школ и училищ, усреднённых и упорядоченных по номеру (что скажет читателю «гимназия № 513» или «физико-математическая школа № 322»?), корпуса носили имена своих шефов.

«Какого корпуса?» — спрашивает офицер-воспитатель молодого кадета в романе Александра Куприна «Юнкера». «Императрицы Анны Иоанновны…», — следует чёткий ответ. Такими же чёткими и ясными были и представления о жизни и ответы кадет корпусов Владимирского Киевского Кадетского, Одесского Великого Князя Константина Константиновича, Суворовского (одного на всю страну!), Николаевского (Императора Николая I в Санкт-Петербурге), Ташкентского Наследника Цесаревича Алексия, и многих других.

Каждый кадетский корпус имел и свой собственный девиз, красовавшийся на фасаде учебного здания, в бальной зале или в ротном помещении. «Душу — Богу, сердце — даме, честь — никому», — говорили кадеты-тифлисцы. «Не в силе Бог, а в правде», — отвечали им кадеты-киевляне. «Погон у кадет разный, а душа у кадет одна», — говорили они все вместе. И общность кадетских душ выражалась в массе не уловимых для внешнего наблюдателя традиций, навеки связывавших кадета с историей его корпуса. Недаром на стенах кадетских корпусов и училищ висели мраморные плиты, на которых вместе с именами лучших кадет были выбиты имена выпускников, павших на полях сражений. Недаром даже в эмиграции, в силу крепкой братской традиции, когда самих кадетских корпусов уже не было, в особые синодики продолжали записывать имена умерших кадет — традиция требовала, чтобы живые могли поминать усопших.

Сила кадетской закалки — системы кадетского воспитания — была так велика, что даже после фактического краха государства, создавшего кадетские корпуса, они выжили и просуществовали в эмиграции ещё полвека (!), до 1964 года. Наиболее известным и прославленным кадетским корпусом стал Первый Русский Великого Князя Константина Константиновича кадетский корпус в Югославии. Остановимся немного на его истории.

С приходом к власти большевиков все кадетские корпуса, оказавшиеся на территории, им подвластной, были закрыты и уничтожены. Многие из корпусов оказали вооружённое сопротивление своим поработителям, проявив героизм и изобретательность. Знамёна кадетских корпусов с огромным трудом и опасностью для жизни кадет оберегались и вывозились всеми возможными способами. Большинство старших кадет вступили в ряды Белой армии, партизанских отрядов и соединений, младшие кадеты также испытали на себе все перипетии гражданской войны.

На юге и востоке страны законная власть восстановилась быстрее всего. Именно сюда стали прорываться группами и в одиночку кадеты из всех городов, где были расположены кадетские корпуса. Так, по-началу в Новочеркасске, а затем в Киеве и Одессе, стали возрождаться бастионы кадетства. Особым — по своему значению и по своему составу — стал Крымский кадетский корпус, куда из боевых частей Белой армии были переведены доучиваться юные герои Белого фронта, многим из которых не исполнилось и пятнадцати. В 1920 году с приближением большевиков они были в организованном порядке вывезены в Югославию (тогда — Государство Сербов, Хорватов и Словенцев). Из кадет Киевского, Одесского и Полоцкого кадетских корпусов сложился костяк будущих «княже-константиновичей», о чём лучше всего говорит написанная самими кадетами в эмиграции песня:

Державной волей Николая,
Всесильной волею Царя,
Его заветы исполняя,
Возникли два монастыря.

Один безмолвно и угрюмо
В старинном Киеве стоял,
Другой среди мирского шума
В Одессе стены возвышал.

Но не монахи обитали
В стенах тех двух монастырей,
Их Корпусами называли
По всей Руси среди людей.
Но вот минули годы счастья,
Настал ужасный смутный год,
И знамя красное безвластья
Поднял в безумии народ.

И оба корпуса, гонимы
Пожаром общего огнём,
Предел покинули родимый
И гнёзда старые на нём.

И после долгих испытаний
За рубежом родной земли
Они предел своих скитаний
В унылой Сербии нашли.
Там Русский Корпус был основан
Сплочённый массою кадет,
Одною верой крепко скован,
Одной традицией согрет.

Седых заветов, Русь Святая,
Мы не могли здесь позабыть.
Венок традиций заплетая,
Мы будем их в душе носить.

Мы верим в силу Провиденья –
Взойдёт счастливая заря,
Когда в пылу святого рвенья
Умрём за Русь и за Царя!


Благодаря поддержке сербского правительства (король Александр I Карагеоргиевич был выпускником Пажеского корпуса и любил Россию) удалось полностью воссоздать весь быт и уклад кадетской жизни за рубежом. Поначалу в Югославии было создано три кадетских корпуса (Крымский кадетский корпус, Донской кадетский корпус, и Первый Русский Великого Князя Константина Константиновича кадетский корпус). Преподавание в них было построено по тем же заветам, что и в Российской империи.

Первый Русский кадетский корпус просуществовал дольше остальных. До 1929 года он находился в Сараево, а затем — в Белой Церкви, на границе с Румынией. Долгое время директором корпуса был опытный педагог, автор шестидесяти семи заветов кадет, генерал-лейтенант Борис Адамович. Процитируем его слова, произнесённые во время первого празднования корпусного праздника: «Когда во Владимире, где Александр Невский был великим князем, была получена весть о его кончине, митрополит Кирилл сказал народу: “Зашло солнце земли Русской!” — народ ответил воплем: “Погибаем мы!” Не повторяйте этих слов отчаяния! Но со словами князя Александра Невского “Не в силе Бог, а в правде!” и под святым покровом его собирайся в жизнь, моя малая кадетская дружина, молись и добивайся, чтобы снова взошло солнце Русской земли. Вот почему наш праздник приходится на день святого благоверного князя Александра Невского!» Эта краткая выдержка из речи генерала Адамовича ясно отражает дух и цели воспитания кадет в эмиграции.

Стоит сказать и о том, что многие из кадет были сиротами, потерявшими своих родителей в годы смуты. Кадетский корпус с его заветами братства, веры и верности стал для них новым домом, в котором выросли и оперились потерявшие свои родовые гнёзда птенцы. Благодаря огромной работе наших педагогов и поддержке сербов более двадцати лет удавалось сохранять и приумножать традиции воспитания в эмиграции, при этом в те годы в СССР даже упоминание о кадетах было под запретом.

К сожалению, история Первого Русского кадетского корпуса в Югославии закончилась трагически. В 1941 году Сербия была оккупирована войсками нацистской Германии. На этом фоне в стране постепенно стала разворачиваться гражданская война монархистов-четников и коммунистов-титовцев, поставившая весь сербский народ между молотом и наковальней. Вскоре нацистскую оккупацию сменил приход Красной армии. Большинство воспитателей, преподавателей и часть кадет не успели эвакуироваться в сентябре 1944 года и остались на своих насиженных местах. Их судьбы оказались весьма печальными, а в некоторых случаях и трагическими. Красная армия вошла в Белую Церковь 1 октября 1944 года. Вскоре после этого начались аресты и быстрые расправы с представителями военной эмиграции. Огромное количество преподавателей и офицеров были расстреляны, многие оказались в тюрьмах и лагерях, и лишь спустя годы смогли выйти на свободу. Судьба остальных — тех, кто эвакуировался в начале осени 1944 года, сложилась иначе. Сумевшие вырваться за границу кадеты рассеялись по миру, но не лишились крепких уз своего братства. Их девизом стало — «Рассеяны, но не расторгнуты», — а общим делом — создание кадетского музея в Сан-Франциско и многолетний выпуск журнала «Кадетская перекличка» (www.kadetpereklichka.org).

Во многом благодаря этому в начале 90-х годов заветы кадетских корпусов вернулись на родину. Они стали основой для воспитания молодёжи в кадетских корпусах современных России и Украины. Но это начало совсем другой истории, которую, будем надеяться, вы узнаете из следующих номеров журнала.

Послесловие.
История Владимирского Киевского кадетского корпуса является ярким примером кадетского воспитания. Открыт 1 января 1852 г. Указом императора Николая I. В Корпусе насчитывалось пятьсот кадет, в составе одного батальона (пяти рот, разделённых по возрастам) и двадцати двух воспитателей. Храмовый праздник — святого равноапостольного великого князя Владимира — отмечался 15 июля (ст. ст.), а корпусный праздник — 10 декабря. Кадеты носили белые погоны с буквами жёлтого цвета «В.К.».
Во время Гражданской войны в 1919 г. Корпус был эвакуирован в Одессу, а оттуда, спустя год, — в Сербию, вместе с Одесским кадетским корпусом, где составил основу Первого Русского кадетского корпуса. Владимирский Киевский кадетский корпус возрождён в Киеве в 2003 г.
Среди выпускников корпуса были такие прославленные генералы, как Николай Духонин (фельдфебель выпуска 1885 г., главнокомандующий Русской Армией, растерзанный большевиками в Ставке в 1917 г.), генералы Добровольческой армии М. Г. Дроздовский, А. П. Богаевский и В. В. Манштейн.

Продолжение следует

Роман Котов
Tags: Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment