"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Categories:

Читаем Хаксли. Часть 4.

Новая религия

Попытки создания некоей универсальной религии пока не увенчались успехом, однако носят весьма активный характер. То мы узнаем, что где-то строится храм для представителей самых различных религиозных культов, то, когда мы приезжаем за границу, нам предлагают посетить в качестве туристского объекта бахаистский сад. Но вовсе не для того, чтобы мы полюбовались экзотическими растениями, а чтобы познакомить с новой религией, созданной в XIX веке и утверждающей единство всех религий.

Но есть и более серьезные явления. В 1893 году деятели наднациональной элиты формируют Всемирный парламент религий, который впервые публично поставил вопрос о создании Организации объединенных религий[2] 100 лет все шло ни шатко ни валко, но в конце XX века процесс активизировался. Особенно радели о создании Организации объединенных религий епископ американской епископальной церкви В. Свинг и… бывший генсекретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев. Не правда ли, неожиданно для марксиста-атеиста? В 1993–1997 годах Свинг объехал много стран, но поддержки от лидеров главных мировых религий не получил. Зато руководители сект, оккультных и сатанинских сообществ откликались охотно. В сентябре 1995 года на территории бывшей военной базы США Президио, где теперь располагается американская резиденция Фонда Горбачева (тоже интересно, да?), этот фонд собрал свой первый всемирный форум, на котором была оглашена основная задача на ближайшую пятилетку: изложение «фундаментальных приоритетов, ценностей и действий, необходимых для руководства человечеством на пути развития первой глобальной цивилизации». На втором всемирном форуме уже говорилось, что «контроль над мировыми религиями – контроль над человечеством», и выдвигались идеи некоей глобальной этики, которая демонстративно противопоставляется девяти евангельским заповедям блаженства. В создании Организации объединенных религий заинтересован и вездесущий Фонд Рокфеллера. Но хотя в июне 1997 года было принято решение начать деятельность ООР с 2000 года, эта затея практически провалилась, поскольку ни одна из мировых религий не согласилась войти в Организацию объединенных религий официально. Попытки наднациональной элиты поставить под контроль мировые религии пока не удались, но продолжаются.

Что до легализации наркотиков – а в мире Хаксли наркотическая «сома» представляла собой неотъемлемый атрибут повседневной жизни, – то во многих странах наркотики уже частично разрешены. Где-то напрямую (легализация употребления марихуаны), а где-то – слегка закамуфлировано, под видом так называемой заместительной терапии, когда вместо героина потребителям за казенный счет выдают другой наркотик – метадон. В скандинавских странах людям прописывают лекарства, которые даже своим названием стилистически близки Хаксли – «таблетки счастья». Их пьют и взрослые, и даже дети. Пьют годами. Точный состав этого волшебного препарата нам узнать не удалось: русские, живущие в тех краях, стараются на «таблетки счастья» не садиться. Видимо, срабатывает здоровый консерватизм. Хотя можно предположить, что это антидепрессанты типа паксила, прозака (даже фильм такой есть – «Нация прозака») и т.п. Но и без точных данных о составе понятно, что у человека вырабатывается стойкая зависимость. Пьешь таблетки – есть счастье. Бросаешь – его как не бывало. Чем не «сома»?

Однако всего этого создателям реального нового мира уже мало. Программа-минимум, можно сказать, уже выполнена. И вот комитет ООН выступает с инициативой легализовать легкие наркотики уже не в отдельно взятой стране, а в масштабе земного шара. И глобальный финансист Сорос одобряет и поддерживает это «полезное» начинание.

Наука – враг стабильности

Чрезвычайно интересна и судьба науки в романе Хаксли. В конце произведения приводится разговор Главноуправителя Мустафы Монда с Дикарем и двумя интеллектуалами Гельмгольцем и Бернардом. Кстати, выбор имени и фамилии Главноуправителя тоже любопытен. Принято считать, что он назван так по имени основателя Турецкой республики после Первой мировой войны Кемаля Мустафы Ататюрка, который запустил в стране процессы модернизации и официального секуляризма, а фамилия позаимствована у английского финансиста Альфреда Монда, ярого врага рабочего движения. Но напрашивается и другая трактовка: «monde» по-французски – «мир», а тут и идет речь об одном из главных мироуправителей; а Мустафа – популярнейшее мусульманское имя. В первой трети XX века, правда, ничто не намекало на «великое переселение» мусульман в Европу и, соответственно, резкое усиление мусульманского фактора в мировой политике. Ну да ведь и про многое другое, что описано в романе Хаксли, казалось бы, даже во сне не могло тогда присниться…

Но обратимся к содержанию беседы. Мустафа Монд раскрывает карты, объясняя принципы, по которым сконструирован «прекрасный новый мир».

«Теперь же мир стабилен, устойчив, – говорит Главноуправитель (еще одна достойная внимания деталь: глобалистская концепция устойчивого развития появилась намного позже, в начале 70-х годов прошлого столетия!). – Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей – и, стало быть, нет треволнений; они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома. А вы ее выкидываете в окошко, мистер Дикарь, во имя свободы. Свободы! – Мустафа рассмеялся. – Вы думали, дельты (низшая раса. – И.М., Т.Ш.) понимают, что такое свобода! А теперь надеетесь, что они поймут “Отелло”! Милый вы мой мальчик!»

Ради стабильности пришлось пожертвовать не только высоким искусством, потому что оно может вызывать вредные для счастья переживания, но и наукой.

«Мы не хотим перемен, – откровенничает Монд. – Всякая перемена – угроза для стабильности. И это вторая причина, по которой мы так скупо вводим в жизнь новые изобретения. Всякое чисто научное открытие является потенциально разрушительным; даже и науку приходится иногда рассматривать как возможного врага… Меня влечет истина. Я люблю науку. Но истина грозна; наука опасна для общества. Столь же опасна, сколь была благотворна. Наука дала нам самое устойчивое равновесие во всей истории человечества. Китай по сравнению с нами был безнадежно неустойчив; даже первобытные матриархии были не стабильней нас. И это, повторяю, благодаря науке. Но мы не можем позволить, чтобы наука погубила свое же благое дело.

Вот почему мы так строго ограничиваем размах научных исследований… Мы даем науке заниматься лишь самыми насущными сиюминутными проблемами. Всем другим изысканиям неукоснительнейше ставятся препоны. А занятно бывает читать, – продолжил Мустафа после короткой паузы, – что писали во времена господа нашего Форда о научном прогрессе. Тогда, видимо, воображали, что науке можно позволить развиваться бесконечно и невзирая ни на что. Знание считалось верховным благом, истина – высшей ценностью; все остальное – второстепенным, подчиненным. Правда, и в те времена взгляды начинали уже меняться. Сам господь наш Форд сделал многое, чтобы перенести упор с истины и красоты на счастье и удобство. Такого сдвига требовали интересы массового производства. Всеобщее счастье способно безостановочно двигать машины; истина же и красота – не способны. Так что, разумеется, когда властью завладевали массы, верховной ценностью становилось всегда счастье, а не истина с красотой. Но, несмотря на все это, научные исследования по-прежнему еще не ограничивались. Об истине и красоте продолжали толковать так, точно они оставались высшим благом. Это длилось вплоть до Девятилетней войны. Война-то заставила запеть по-другому. Какой смысл в истине, красоте или познании, когда кругом лопаются сибиреязвенные бомбы? После той войны и была впервые взята под контроль наука. Люди тогда готовы были даже свою жажду удовольствий обуздать. Все отдавали за тихую жизнь. С тех пор мы науку держим в шорах. Конечно, истина от этого страдает. Но счастье процветает. А даром ничто не дается. За счастье приходится платить».

Вам не кажется поразительным время написания этого монолога, больше напоминающего манифест? Если про контрацептивы, разрушение семьи и даже объединение религий можно сказать, что эти идеи уже достаточно давно витали в воздухе, то такой взгляд на место и роль науки в обществе был для начала XX века просто чем-то немыслимым. Наука в то время была на подъеме, ее роль стремительно возрастала. Казалось, еще немного – и она достигнет таких высот, что человек с ее помощью станет полновластным хозяином Вселенной, раскроет все ее тайны, научится ею управлять. Словом, займет место Бога. И действительно, открытия сыпались как из рога изобилия. А потом, в последних десятилетиях XX века, все произошло точно по Хаксли. Так называемую «чистую» науку, теоретические исследования в области физики и царицы наук математики свернули. Причем не только у нас, как думают многие патриоты, в глубине души остающиеся неисправимыми западниками (в том смысле, что они до сих пор находятся во власти иллюзии, будто нас Запад губит, а сам процветает. Из чего следует, что они там, на Западе, все равно молодцы, умеют жить!).

Продолжение следует

Ирина Медведева
Татьяна Шишова

#РОВС #антиутопия #Хаксли #дивныйновыймир #BraveNewWorld #религия #оккультизм #наука #упадок
Tags: #bravenewworld, #РОВС, #Хаксли, #антиутопия, #дивныйновыймир, #наука, #оккультизм, #религия, #упадок, Информация к размышлению и обсуждению
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments