"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Лейб-эриванцы в Великой войне. Краткое изложение участия полка в Великой войне, часть 1

Лейб-эриванцы в Великой войне. Краткое изложение участия полка в Великой войне. За основу взята книга «Лейб-Эриванцы в Великой войне»

Год 1914

Последняя война в многолетней истории старейшего полка Русской Армии началась 14 августа 1914 года, в этот день Эриванцы в составе 76 офицеров и 4245 нижних чинов под командованием флигель-адъютанта полковника Мдивани выступил со своей штаб-квартиры в урочище Манглис.

В течении двух недель полк совершал совершенно ненужные переходы по Сувалкской губернии. «Организация походного движения возмущала всех офицеров до глубины души. Нас поднимали обыкновенно в 4 часа, полк выстраивался. Проходит час, два, три, мы все стояли и мокли под дождем...Куда мы шли...с уверенностью можно сказать, что и штаб полка был осведомлен в этом отношении не лучше». 1) Все это утомляло и доводило людей до психологического и морального изнеможения.

19 сентября. Первый бой Кавказской гренадерской дивизии. Эриванцы находившиеся в резерве в бою не участвовали.

Первый бой гренадеры приняли 21 сентября: «21 сентября, наш 3-й батальон, идя в хвосте походной колонны, подошел к дер. Беловоды, что в семи верстах к северо-западу от Сувалок. Беловоды, маленькая грязная деревушка, расположенная в небольшой котловине, окаймленной пологими холмами. Посреди деревни озеро, производившее впечатление грязной дождевой лужи. Войдя в деревню батальон остановился. Офицеры вышли вперед обменяться впечатлениями. «Слышите, господа, ружейную стрельбу», сказал кто то. Все насторожились. Действительно как будто послышались выстрелы. Подъехал какой-то корнет гусарского полка и передал, что недалеко отсюда, в трех верстах сильная немецкая позиция. Дождь все моросил, и сырость начинала давать знать о себе довольно основательно. Вдруг появился бледный и взволнованный подполковник Р. И приказал батальону двигаться. Оказалось, наши четвертый и второй батальоны, шедшие в этот день в авангарде, неожиданно были обстреляны на шоссе, между озерами Ожево и Окунич, немедленно развернулись и повели наступление. Но немцы занимали столь выгодную позицию у озерного дефиле, что без труда остановили продвижение как 4-го, так и 2-го батальона. Батальоны залегли и окопались. Картина боя представилась в дальнейшем, для нашего 3-го батальона таким образом: получив приказание продвинутся вперед, мы вошли в довольно глубокую лощину, спускавшуюся к долине болотистой речки Ганча. Вправо от нас выехала батарея и начала устанавливаться на позиции. Сзади меня в роте раздались голоса: «Ваше Благородие, глядите, это наши, али немцы?» Я взглянул по указанному направлению и увидел, как на противоположном высоком и обрывистом берегу Ганчи появились цепи, проектируемые на фоне нескольких домов, по-видимому, начинавшейся деревни...

В голове стучала мысль: «Неужели неуспех». Но немцы не показывались. Мы тем временем подошли к гати через Ганчу и вытянулись по ней длинной кишкой.. Вдруг с ужасным свистом и воем упал немецкий тяжелый снаряд, попав в близь стоящее дерево, и вырвал его с корнем... Не успели мы пройти и двести шагов, как над самой серединой нашего батальона разорвались две шрапнели. Никто не шелохнулся, только в 11 роте вызвали санитаров....

Бой по-видимому, разгорался, стрельба слилась в общий гул, горели деревни, находившиеся в сфере боя. Отовсюду несли раненых. Вот проносят раненого офицера. С трудом узнаю в нем Подпоручика Ситникова, только что перед войной выпущенного к нам в полк из Одесского училища. Он ранен в живот и в кисть руки ружейными пулями. На вопросы не отвечает. Его перевязывают и уносят дальше. Оказывается наша третья рота, во главе с Капитаном Кузнецовым, перейдя в наступление, выбила немцев из деревни Черноковизны, но немцы открыли страшный огонь по деревне и зажгли ее...»

К великому сожалению одному из лучших полков нашей армии не повезло с полковым командиром. Флигель-адъютант, полковник Мдивани: «весьма картинная и импозантная фигура, блиставшая на всех парадах, но не блеснувшая необходимыми боевыми качествами в дни войны. Вся беда заключалась в слабости его характера и не умении разбираться в людях». 2) Не лучше обстояло дело и с батальонными командирами, они не соответствовали своим должностям, младший офицерский состав наоборот был неплохо подготовлен, впоследствии из этой среды вышли новые батальонные командиры.

Утром 22 сентября 3-й батальон (без 12-й роты) и 3-й батальон Грузинского гренадерского полка провели атаку немецких позиций у д. Морги, наступление велось по совершенно открытой местности, батальоны попали под жесточайший огонь противника, залегли и начали окапываться. Подполковник Рутсковский командир 3-го батальона Эриванцев потерял управление своим подразделением (известно, что он заболел и в полк не вернулся) В 16.30 начался отход батальона, проводился он без приказа, более того этот отход открыл фланг 2-го батальона полка.

24 сентября. Воспользовавшись остановкой наступления III-го Сибирского корпуса немцы перешли в контрнаступление на участке занимаемом II-м Кавказским корпусом. « Это был самый критический момент сражения. ген. –ад. Мищенко оказался вынужденным пустить в ход последний свой резерв – Лейб Эриванский полк, который блестяще отбил сильную атаку противника у дер. Тацево...» 3)

Немцы атаковали позиции 2-го и 3-го батальонов, 2-му пришлось значительно трудней, противник разместил на высоте господствующей над местностью наблюдательный пункт и вел обстрел позиций батальона в течении всего дня. Особенно большие потери понесла 5-я рота капитана Сабеля, 166 убитых и раненых: «к вечеру по словам командира роты она была в таком состоянии, что если бы немцы стали наступать никому в голову не пришлось бы оказать сопротивление». 4) Наша артиллерия поддержки не оказала, кроме того стоит отметить, что в 3-м батальоне отсутствовала телефонная связь и не было пулеметов.

За первые дни боев потери полка составили 518 убитых и раненых. Среди нижних чинов получивших за бои Георгиевские кресты были унтер-офицер Уваров и вольноопределяющийся Цыганков.

В письме генерал-майору Шаншиеву от 16 августа 1925 года бывший командующий Х-ой армии пишет «Несомненно, что Эриванцы своею доблестью выручили Х-ую армию из тяжелого кризиса, и я до сих пор не могу освободиться от чувства досады на то, что бюрократическое отношение к делу со стороны начальства С. –З. фронта не позволило мне выхлопотать для полка ту высокую награду (широкие георгиевские ленты на знамя), которую которую он безусловно заслужил». 5)

11 октября, ввиду попыток противника прорвать нашу оборону Эриванский полк отведенный незадолго до этого в тыл снова направили на передовую. Для поддержки 202-го Горийского пехотного полка был брошен 3-й батальон капитана Кузнецова. Наибольшего накала события на этом участке достигли 16 октября, когда под немецким огнем легла практически вся 2-я Финляндская стрелковая бригада. 9-я рота подпоручика Долженкова направленная на помощь стрелкам попала в тяжелое положение, оказавшись один на один с превосходящими силами немцев но смогла прорваться к полку. Гренадеры сначала остановили наступление противника, а затем в бою 17 октября, нанеся ему серьезный урон, отбросили его с захваченных позиций финляндских стрелков. В этот день погибла пулеметная команда штабс-капитана Варгашова. За несколько дней потери гренадер составили 204 человека.

30 октября 2-й батальон Эриванского полка вошел в город Гольдап. До гренадер город занимали части 28-й пехотной дивизии. Картины увиденные Эриванцами были потрясающи, все разгромлено, дома явно подвергались грабежу: «на местном пивном заводе пьянствуют солдаты всех частей». 6)

За время боев еще несколько офицеров полка вписали свои имена в славную летопись Эриванцев. Ордена Святого Георгия Победоносца 4-й степени получили: «Полковник Александр Кузнецов, за то, что командуя в бою 16-го октября 1914 года под гор. Сувалками батальоном, когда немцы, обстреляв наши пехотные части, находившиеся в окопах, перешли в атаку и вследствие значительного превосходства в силах, стали теснить наши части, образовав в нашем боевом порядке прорыв; под убийственным огнем противника, непосредственно лично распределяя и распоряжаясь частями своего батальона, рядом решительных и энергичных мер не допустил неприятеля воспользоваться прорывом, а затем перешел в штыки, оттеснил немцев от наших окопов и удержался на занятом месте, чем не только предотвратил потерю всей позиции, но и вызвал отступление неприятеля.» «Капитан Алексей Колчин, за то, что в бою 16-го октября 1914 года под Сувалками, когда одна из наших пехотных частей оказалась в критическом положении, вследствие того противник обошел ее фланг и даже зашел в тыл, будучи со своей ротой выслан на выручку этой части, бегом повел роту и, ворвавшись в лес, атаковал значительно превосходящего его в силах противника, обстрелял его, а затем бросился в штыки, причем сам был ранен, но остался в строю. Стремительная штыковая атака приостановил наступление противника, что в значительной степени способствовало занятию имевшегося в боевом участке прорыва угрожавшего позиции». «Штабс-капитан Александр Степанов, за то, что в бою 16-го октября 1914 года...все время ободрял нижних чинов, которые ,поддерживаемые его примером и словами, стойко отбивались в окопах от значительно превосходящего в силах противника и удержавшись на позициях, дал возможность подходящим подкреплениям, опираясь на эту позицию отбить все атаки немцев...»

За эти бои Георгиевское оружие было вручено капитану Отару Пурцеладзе: «...за то, что в бою 16 октября 1914 года под г. Сувалками, когда одна из наших частей под натиском превосходных сил противника была вынуждена очистить свои окопы и отойти, он бегом повел свою роту на выручку, и стремительно ударив в штыки , выбил противника из только что занятых им окопов» (П.2 ст.112 Статута) 7) и поручику Багелю: «...вступив в командование ротой....он лихо ударил в штыки и выбил противника...» (П.2 ст.112 Статута) 8)

С 1 на 2 ноября в ночном поиске погибла команда разведчиков полка (подпоручик Хржановский).

1 ноября 2-й резервный пехотный полк противника атаковал позиции 1-го батальона и к 14.00 занял высоту 153, командир 2-го батальона Эриванцев капитан Балуев повел в контратаку 6-ю и 7-ю роты подпоручика Гаттенбергера и поручика Кандаурова, бой длившейся около часа закончился победой гренадер. В боях в эти дни принимали участие 1-й и 2-й батальоны, потери ранеными и убитыми составили 263 человека.

10 ноября командующий 10-й армии генерал Сиверс провел в Маркграбово смотр Кавказской гренадерской дивизии. Вскоре 2-й Кавказский армейский корпус был передислоцирован в 1-ю армию генерала от кавалерии Литвинова. На момент переброски в Лейб-Гренадерском Эриванском полку в строю находилось 28 офицеров и 1300 гренадер.

С 22 по 29 ноября полк принимал участие в боях под Лодзей.

22 ноября 2-й Кавказский армейский корпус получил задачу занять ряд населенных пунктов и закрепиться в них. Утром Эриванский полк выдвинулся к д. Венец, 1-й, 2-й и 3-й батальоны развернувшись пошли занимать позиции сибирских стрелков, а 4-й батальон капитана Геловани остался в резерве. Увидев продвигающиеся батальоны немцы открыли по ним ураганный огонь, но самое интересное заметив идущую смену сибирские стрелки начали без команды покидать свои окопы, противник не преминул этим воспользоваться и захватил их. Поддерживаемые огнем артиллерии 5-го Сибирского стрелкового корпуса и Кавказской артиллерийской бригады Лейб-Гренадеры не только вернули утраченные позиции, но на плечах бегущих немцев ворвались в их окопы. Правый фланг позиций полка упирался в д. Кржижик-Хруслинский и д.д. Тыдовка—Пржече, а левый в д. Ольшаны, справа соседями был 204-й пехотный Ардыгано-Михайловский полк, слева 1-й батальон 15-го Тифлисского гренадерского полка — капитана Иванова.

«23 ноября: В течении целого дня полк окапывался, совершенствуя окопы. Ночью саперы, впервые для нас за войну, подвезли колья и колючую проволоку. Артиллерийский огонь по всему фронту. Особенно сильно гремит слева, в расположении 2 бригады Кавказских гренадер, которая должна выравнить фронт выйдя на одну линию с Эриванцами. Разведка выяснила присутствие против нас частей 26 пех. Вюртембергской дивизии ХIII герм. арм. к-са Ген.Фарбека.»

25 ноября немца атаковали позиции 204-го полка и 1-го батальона Эриванцев, рота Его Величества открыла огонь по наступающему противнику. Немцам удалось проникнуть в стык между гренадерами и Ардыганцами и стал теснить последних. В контратаку был послан 4-й батальон гренадер. 14-я и 15-я роты капитана Сонцева и подпоручика Зуева вышли к позициям 7-й роты своего полка и обнаружили, что рота понесла большие потери, а ее командир подпоручик Кандауров контужен. Остатки роты влились в 14-ю роту, заняв окопы роты находились в них до 2.00, а затем были заменены Ардыганцами. В этот день полк потерял одного из своих лучших офицеров капитана Солнцева.

«25-го начался страшнейший обстрел расположения нашего корпуса по всему фронту. Наша артиллерия отвечала на 10 немецких снарядов только одним. И мы скоро стали нести большие потери. В ночь с 24 на 25 ноября я находился в районе 1-го батальона, и утро застало меня в Его Величества роте. Рота окапывалась, сильно загнув правый фланг.... Завязался общий бой. Цепи немцев шли отовсюду. На глазах, их колонны рассыпались и вели наступление в несколько линий. Все поле покрылось людьми. В этот день только лишь 3-й батальон нашего полка, стоявший, как стоящий уступом позади 2-го батальона, не принимал активного участия в бою. 4-й же батальон под командованием князя Геловани был экстренно вызван закрыть прорыв, образовавшийся в одном из полков 51 дивизии» 26 ноября во время отражения атаки на позиции 2-го батальона ранения получили капитан Пильберг и прапорщик Понятовский. «26-го ноября шел ужасный бой.. Сотни снарядов рвались в расположении 1и 2 батальонов. Из всех прилегающих домов не уцелело ни одного – все горело. Немцы непрерывно шли в атаку, и тысячи их трупов устилали все поле впереди...Под вечер немцами была произведена сильнейшая атака на 8-ю роту, которой командовал хладнокровный капитан Пильберг. Атака, во время отражения которой был ранен Пильберг, была отбита, немцы повернули и в панике бросились бежать вдоль нашего фронта, около 6-й роты были уничтожены....28 ноября бой достиг наибольшего напряжения, а за это время ряды наши сильно поредели, был убит поручик Черепанов, бывший во 2-м батальоне с пулеметами, убит был поручик Козлов 1, командовавший 16-й ротой, будучи вызван на помощь Его Величества роте.»

Отход Ардыганского полка дал возможность немцам атаковать 1-й батальон не только по фронту, но и стыла, 3-я рота попала в плен, ранили командира 4-й роты поручика Киншина, бой шел в расположении 8-й и 9-й рот. Вводится последний резерв, 14-я рота поручика Зуева, который вскоре был захвачен противником. Унтер-офицер 14-й роты Щербаков спасает капитана Балуева заколов преследовавшего его немца. «...прорвав расположение Ардыганского полка, атаковали 1-й батальон с тыла; роты открыли огонь, местами завязался страшный штыковой бой, две роты 4-го батальона перешедшие в контратаку на участке 1-го батальона, имели успех, но немцев было так много, что наши последние резервы буквально растворились. На командира 2-го батальона, капитана Балуева, бросился немец и ударил его штыком в бок, рана оказалась легкой, а немец в свою очередь был заколот гренадером 14-й роты...Немцы после маленькой паузы открыли вновь сильнейший артиллерийский огонь по окопам, занимаемым теперь остатками 14-й роты и перешли вновь в наступление. Густые цепи немцев подошли вплотную и ворвались в окопы вторично. Наши приняли штыковой удар и погибли в неравном бою.»

Видя, что связь с 1-м и 2-м батальонами отсутствует в д. Баргово прибывает командир полка, вскоре к деревне входит капитан Балуев которого вывел из окружения унтер-офицер 2-й роты Лиманский (кавалер 4-й и 3-й степеней Георгиевского креста). Выяснилось, что смогли прорваться роты капитана Сабеля и подпоручика Гаттенбергера. Предпринятая вечером попытка вернуть утраченные позиции силами 1-го батальона 1-го Кавказского стрелкового полка закончилась неудачей. 29 ноября позиции держали 3 роты 3-го батальона, из воспоминаний командира батальона капитана Кузнецова: «К вечеру 28 ноября правый фланг моего батальона был совершенно обнажен, мне пришлось взять взвод с моего левого фланга и рассыпать его почти под прямым углом за своим правым флангом. К полуночи подошли наши Кавказские стрелки, которых мне было приказано расположить правее меня. Руководя лично расположением стрелков, я провозился с этим делом почти до зари и как только вернулся к батальону, начался обстрел; сначала редкий, а когда рассвело, огонь очень усилился, и видно было что готовится атака. Действительно, около 8 часов утра немцы повели наступление двумя-тремя ротами, но мы, перейдя на поражение частым огнем, загнали их в окопы.» Позиции 3-го батальона из-за непрерывного огня немецкой артиллерии превратились в адский котел: «9 и 10 ротам, около которых я находился, я отдал приказание об отходе лично сам, а в 11 роту, что была дальше на левом фланге, я послал приказание начать отход, прикрываясь деревней.»

30 ноября остатки полка собрались в д. Сохачев, была сформирована сводная рота в количестве 180 штыков, также уцелела 12-я рота, через несколько дней на реке Бзуре была сформирована еще одна рота в 180 штыков из вернувшихся в полк. За время с22 по 29 ноября полк потерял ранеными и убитыми 12 офицеров и более 2500 нижних чинов. Орденом Святого Георгия Победоносца 4-й степени был награжден подполковник князь Константин Геловани (за бой 25.11.1914). К Георгиевскому оружию были представлены подполковник Лаврентий Балуев (за бой 27.11.1914) и подпоручик Борис Гаттенбергер (за бой 28.11.1914). 3 декабря в составе полка было всего две роты капитана Сабеля и подпоручика Попова, 9 декабря полк получил пополнение в количестве 250 человек, была сформирована третья рота подпоручика Гаттенбергера. 6 декабря сводная рота капитана Сабеля и сводная рота подпоручика Пивоварова (201-й пехотный Потийский полк) разбили попытавшиеся форсировать реку Бзуру подразделения 26-го резервного пехотного полка противника. Капитан Сабель за этот бой был представлен к Ордену Святого Георгия 4-й степени. 9 декабря немцы вновь попытались форсировать р. Бзуру. В отражении этой попытки принимали участие: рота 202-го Горийского пехотного полка, сводная рота Эриванцев (подпоручик Попов), и сводные роты Грузинского и Мингрельского гренадерских полков, а также 236-й пехотный Борисоглебский полк. «В 9часов мы тронулись и около 11 часов ночи перешли окопы 202 Горийского полка, против участка которого и переправились немцы. В этом месте р. Бзура делала изгиб, исходящий в сторону немцев. Переправившись, немцы окопались, имея в плане вогнутое, в нашу сторону, начертание....Перейдя окопы Горийского полка, батальоны разошлись и заняли исходное положение перед атакой.. Я с ротой залег за 2батальоном Борисоглебского полка,... Вдруг раздалась тихая, но внятная команда: «Вперед», и роты, как один, поднялись. В этот же самый момент, как бы по наущению, немцы освятили нас брошенной ракетой....Вдруг все заговорило, все закипело, частый ружейный огонь покрылся барабанной дробью пулеметов; с противоположного берега била немецкая артиллерия шрапнелью. Невзирая ни на что, лавина людей бешено ринулась вперед. Мы буквально летели, желая как можно скорее поглотить разделяющее нас от немцев расстояние...»

Год 1915

Из полевой книжки штабс-капитана Шидельского: «31.1.15. Утром рано, верхом в сопровождении ординарца, еду на позицию. Прибыл в Штаб полка в 8 ч. утра. Все еще спят. Штаб полка расположен в лощине на мельнице(Ходаковская мельница),кругом лес. Проснувшийся Командир полка ласково меня встретил, расспрашивал о Петербургских новостях и о наших офицерах. Я был назначен командиром 14 роты, которой командовал заурядпрапорщик Кисель, бывший до войны фельдфебелем 13р. Отправляюсь на позицию по лощине и дохожу до своей роты, которая расположена в резерве, на берегу речки Утрата, впадающей в Бзуру. Представляюсь командиру б-на Кап. кн. Шервашидзе и принимаю роту.»

10 февраля в полк прибыл корнет Лейб-Гусарского Павлоградского полка Фриммерман, принявший команду разведчиков. «14.2.15 Вот уже два дня, как противник сильно атакует наши позиции на р. Равке. Атаку ведет густыми цепями, но наши стойко отбивают все атаки. Временами артиллерийский огонь доходит до страшного напряжения. Нам приказано усилить бдительность. Разведчики целые ночи проводят впереди, переправляясь и на лодках и по льду на неприятельский берег. Приказано добыть пленных. Очень часто это удается, но каждый раз и наши разведчики несут потери убитыми и ранеными.»

Из «Полевой книжки» штабс-капитана Шидельского за 1и 2 марта: «Вечер Чернице-Борове. Около 5 ч. Вечера полк, приняв все предосторожности, построился в д.Хайново и, как только стемнело вытянулся по шоссе и после 1½ час. перехода прибыл в Чернице-Борове и разместился по хатам большой деревни. В этой же деревни должен был разместиться и Грузинский полк. 2.3.15. Ночь прошла спокойно. Поздно ночью пришло приказание начать переход в лес, что к северу от нашей деревни, а затем атаковать противника. В развитии этого приказания Командир полка приказал 1 и 2 б-нам начать переход в указанный лес, пройдя его, сменить Сибирских стрелков и ждать дальнейших приказаний.. За 1 и 2 б-нами следовали 3 и 4.»

3 марта Эриванский и Мингрельский гренадерские полки попытались захватить немецкие позиции, заметив наступающие части противник открыл ураганный огонь. Полки остановились и стали окапываться, в 8.00 немцы открыли огонь но практической пользы не извлекли, так как гренадеры находились в «мертвой зоне». Стоит сказать, что наша артиллерия была не на высоте ведя огонь по тылам противника. Ночью для усиления атакующих подошел Грузинский гренадерский полк, но атака 4 марта также закончилась неудачей. «...на разных участках ротам удалось продвинуться от 100 до 300 шагов. Но до противника было еще далеко и он сидел за проволочным, в несколько рядов, заграждением. Грузинцам удалось дойти до проволочного заграждения, но проволока была цела (ножниц для резки проволоки у нас не было), а наша артиллерия в это время забрасывала снарядами тыл противника. Преодолеть это препятствие человеческой силе было невозможно и Грузинцы залегли у проволоки противника...» Атаки 5 марта также потерпели неудачу, а 6 начались работы по укреплению собственных позиций, велись они под огнем и потери росли. Из воспоминаний поручика Попова: «...Помимо всего этого, немцы обстреливали нас тяжелой шрапнелью, которая, разрываясь, окутывала нас дымом желтовато-зеленого гнойного цвета. После каждой очереди таких снарядов, вдоль линии расположения роты раздавались жалобные стоны и просьбы прислать санитаров.»

Продолжение следует

#РОВС #историяРоссии #Русскаяармия #ПерваяМироваявойна
Tags: #ПерваяМироваявойна, #РОВС, #Русскаяармия, #историяРоссии, Государство Российское, История, Русская армия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments