"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Меч, занесенный над Крымом (Ч.3)

Объектом преследований в годы "Большого террора" стало все советское общество.

По сути, Сталин и его окружение выступили инициаторами масштабной "зачистки" страны от всех, кого они относили к числу своих потенциальных, реальных и мнимых противников. Как следствие, осуществляемые в соответствии с оперативным приказом НКВД №00447 карательно-террористические мероприятия с самого начала предполагали "широкий охват" и начисто исключали какую бы то ни было объективность в вопросе установления вины арестованных.

Вырванные под пыткой признания ложились в основу формулировок обвинительных заключений, откуда затем перекочевывали в постановления "троек".

Для получения нужных им показаний сотрудники НКВД в одинаковой мере использовали физическое и психологическое насилие. Крымские чекисты не были исключением. Арестованных избивали; по многу часов заставляли простаивать на ногах; лишали пищи и сна. Активным сторонником широкого применения указанных методов выступал нарком НКВД Крымской АССР К.Павлов. При нем же на вооружение местных энкаведистов был взят так называемый "конвейерный метод", когда арестантов часами и днями непрерывно допрашивали сменяющие друг друга следователи.

Практиковались и другие приемы. Так, сотрудник Ялтинского НКВД, следователь Зайцев, заставил одного из арестованных, который отказался подписать протокол с признанием в «антисоветской деятельности» - делать «мостик наоборот»: наклоняться вперед до тех пор, пока голова не упрется в пол. (32)

Как нужно "правильно" вести следствие, демонстрировал на личном примере сменивший Павлова на должности наркома НКВД Крыма осенью 1937 г., Артур Михельсон.

Допрашивая бывшего директора Алупкинского музея, Яна Бирзгала (в прошлом - тоже чекиста, с 1921 г. бывшего членом коллегии Крымской ЧК, затем - председателем Евпаторийской и Керченской ЧК), и видя, что тот не дает показаний, руководитель крымских энкаведистов "взял в руки стул и стал избивать обвиняемого". Бил до тех пор, пока не сломал стул. (33)

От Михельсона не отставали его подчиненные. Один из них, начальник 3 отдела УГБ Крымской АССР, старший лейтенант госбезопасности, Михаил Германов, возглавил оперативную бригаду, члены которой произвели 2-5 ноября 1937 г. в Ялте и ее окрестностях массовую облаву, в ходе которой было арестовано около 200 человек. (34) Причем, аресты производились без постановлений и санкций прокурора. Похожим образом оперативники Германова действовали в Севастополе, Феодосии и Евпатории. (35)

Как и его руководитель, Германов "культивировал применение извращенных методов следствия" (избиений и длительных "стоек"), сам избивал. (36)

Жестокостью "отличился" и сменивший Михельсона на должности наркома НКВД автономии Лаврентий Якушев (Бабкин). Анализируя деятельность этого высокопоставленного энкаведиста в период репрессий конца 1930-х гг., известный российский историк органов государственной безопасности, Алексей Тепляков, справедливо характеризует Якушева как одного из наиболее беспощадных. (37)

Работая с октября 1937 г. по февраль 1938 г. начальником УНКВД по Житомирской области и получив за "успехи", достигнутые на ниве "борьбы с врагами народа", орден Красной Звезды, Якушев лично принимал участие в избиении заключённых, приговорённых к расстрелу, в сожжении 11 заключённых. По его приказу узники сами копали себе могилы, по 200–250 связанных заключённых ставили в очередь и расстреливали на глазах других заключенных. В процессе исполнения приговоров творились и вовсе запредельные вещи. Так, один из подчиненных Якушева, начальник внутренней тюрьмы и комендант УГБ УНКВД по Житомирской области, в конце декабря 1937 г. «заставлял осужденного старика-инвалида… иметь половые сношения с расстрелянной женщиной, лежащей среди трупов, обещая за это его освободить. В момент выполнения стариком требования… его застрелили на трупе этой женщины». Помимо этого, с санкции Якушева у арестованных без квитанций отбирали ценные вещи, добротную одежду, составляли фиктивные сведения о получении осужденными денег, сданных ими в кассу тюрьмы, по его приказу чекисты «занимались вытаскиванием кирками и клещами золотых зубов изо рта трупов расстрелянных» (38).

Получив назначение в Крым, этот "стахановец пыточного конвейера" в полной мере задействовал свой палаческий опыт на новом "месте работы". Применение физического насилия в аппарате НКВД автономии получило при Якушеве еще большее распространение. По его распоряжению во внутренней и городской симферопольских тюрьмах были выделены специальные камеры, куда помещали только арестованных, которых избивали во время следствия. (39)

На исходе "ежовщины", в ноябре 1938 г., получив телеграмму правительства от 16 ноября 1938 г. о немедленном прекращении работы "тройки", Якушев самостоятельно изменил приговоры на 74 человек, из которых троим был увеличен срок заключения в лагере; 31 - доследование заменено на заключение в ИТЛ; 40 - заключение в лагерь и доследование заменено на расстрел. (40)

А поскольку на момент получения директивы Москвы на рассмотрении "тройки" находилось множество дел осужденных, по которым не были оформлены протоколы и не приведены в исполнение приговоры на 1347 человек, соответствующие постановления были оформлены задним числом.

Всего по спискам, составленным и подписанным с 20 по 29 ноября 1938 г., крымские чекисты расстреляли 822 человека, основная часть которых (770) оказалась уничтожена 28 и 29 ноября. (41) Причем, одним из расстрелов, в ходе которого было убито 553 человека (среди них - беременные женщины), Якушев руководил лично.

Касаясь вопроса о динамике сталинского террора в Крыму в 1937-1938 гг., необходимо заметить следующее.

До самого конца 1937 г. на территории полуострова шли нескончаемые аресты. 15 октября для Крымской АССР был выделен новый "лимит" на 800 человек (300 - по первой и 500 - по второй). К январю 1938 г. крымский "лимит" достиг 4 тыс. человек.

К этому времени в водовороте террора сгинули и некоторые его ведущие исполнители. 23 ноября 1937 г. арестован один из членов крымской "тройки", 2-й секретарь обкома ВКП (б), Сервер Трупчу. (42) 5 марта 1938 г. он был приговорен к ВМН, 14 апреля того же года - расстрелян.

17 января 1938 г. наркомвнудел Крыма, А.Михельсон отправил Ежову и его первому заместителю, Михаилу Фриновскому, телеграмму, в которой сообщал, что согласно приказу №00447 в Крыму "изъято и осуждено Тройкой 4000 человек. Из них:

- бывших кулаков – 3009;

- прочего к-р элементов – 582;

- уголовников – 409.

Осуждено по первой категории 1300, по второй 2700». (43)

При этом отмечалось, что "имевшийся лимит не обеспечил достаточного удара по активному контрреволюционному элементу". Указывая на "исключительную насыщенность Крыма беглым и укрывшимся от репрессий кулачеством, белогвардейско-повстанческим к-р элементом, продолжающим активную, в ряде случаев организованную к-р работу, особенно в промышленности и в районах с татарским, немецким населением", а также на достаточно слабый охват операцией окружения военных объектов, совхозов и сел, Михельсон просил "дать дополнительный лимит пять тысяч, первой категории 1500, второй 3500 человек". (44)

Итог деятельности «тройки» под председательством А.Михельсона известен. За неполных девять месяцев пребывания в должности наркомвнудела Крымской АССР Михельсон подписал приговоры к высшей мере наказания на 2288, и исправительно-трудовым лагерям – на 1596 человек. (45)

Приведенные цифры нельзя назвать полными, поскольку, помимо «троек», приговоры выносили Особые Совещания, «двойки», военные трибуналы, а также обычные суды. Согласно подсчетам, которые, основываясь на материалах архива научно-информационного и просветительского центра «Мемориал», произвел известный российский правозащитник, Арсений Рогинский, к 1 июля 1938 г. в Крыму был осужден 8471 человек, из них 3249 – к расстрелу. (46)

В общей сложности в 1937-1938 гг. в Крыму было арестовано 16252 человека (8503 - в 1937-м, 7749 - 1938 - м), из которых к ноябрю 1938 г. были приговорены 13 тыс. человек, из них как минимум 5 тыс. - к расстрелу.(47)

К 15 декабря 1938 г. в производстве НКВД Крымской АССР имелось дел на 3146 человек (в аппарате наркомата – на 983, на периферии – на 2163 человек). (48)

Некоторые из этих людей впоследствии будут освобождены или осуждены на незначительные сроки заключения.

Одним из главных направлений репрессий 1937-1938 гг. были так называемые «национальные операции». Преследуя своей целью уничтожение потенциальной «иностранной разведывательной базы», сталинское партийно-советское руководство санкционировало массовые аресты лиц, имевших национальность граничивших с СССР государств. 20 июля 1937 г. по требованию Сталина Политбюро дало Ежову указание арестовать всех немцев, работавших в оборонной промышленности и выслать часть из них. В результате появился оперативный приказ №00439, утверждавший, что гестапо и германский генштаб используют граждан Германии на главных советских предприятиях, особенно в оборонной промышленности, для шпионажа и саботажа. Но уже к осени 1937 г. аресты германских подданных, которых было сравнительно немного, переросли в операцию против советских граждан немецкого происхождения. Помимо них, реальную перспективу лишиться свободы (а часто и жизни) получили и представители других национальностей, так или иначе связанные с Германией и немцами: бывшие немецкие военнопленные, политэмигранты, дезертиры, жители районов с преобладанием немецкого населения, бывшие немецкие граждане, работавшие в оборонной промышленности, «лица, имевшие контакты с консульствами», русские, бывшие в немецком плену в Первую мировую войну, бывший персонал немецких фирм и др. В итоге во время «немецкой операции» были арестованы 65-68 тыс. человек, из которых 55 тыс. были осуждены, включая 42 тыс. приговоренных к расстрелу. Но лишь немногим больше трети от всего числа этих осужденных составили немцы. (49)

Из 4 тыс. осужденных «тройкой» НКВД Крымской АССР в процессе проведения операции согласно приказу №00447 873 были немцами. (50) Фактически количество репрессированных крымчан немецкой национальности было несколько выше, так как в Крыму задания по «лимиту» были на тот момент перевыполнены, и часть арестованных судили Военным Трибуналом и Спецколлегией Верховного Суда Крыма. Но даже без учета этих данных по можно утверждать, что в годы «Большого террора» в Крыму немцы были пострадавшей национальной группой. Если среди русских и крымских татар потери в результате репрессий в 1937 г. составили примерно 0,4% от населения, то у немцев этот показатель составил 1,9% – т.е. почти в пять раз больше. В 1938 г. картина оказалась схожей. (51)

Всего за период 1937-1938 гг. были арестованы примерно 2500 крымских немцев, т.е. 4,95% их численности по переписи населения 1937 г.

Исчерпывающее представление о том, какой урон сталинские репрессии конца 1930-х гг. немецкому населению Крыма, можно составить на примере деревни Аннаджа, в которой уже к осени 1937 г. было осуждено 19 граждан немецкой национальности, при наличии в селе 32 хозяйств. (52)

За "немецкой" последовали "польская" (оперативный приказ НКВД №00485 от 11 августа 1937 г.), "харбинская" (против бывших работников КВЖД, вернувшихся из Манчжурии в СССР после продажи железной дороги); "румынская", "эстонская", "латышская", "греческая", "болгарская", "иранская" и "афганская" национальные операции.

Лимиты в национальных операциях не устанавливались; начальники управлений НКВД на местах получили полную свободу действий. В результате людей арестовали без разбора и в массовом порядке. Осуждение арестованных по национальным линиям первоначально осуществлялось в так называемом "альбомном порядке": после окончания следствия работники НКВД на местах составляли справки на каждого обвиняемого с предложением о приговоре. Справки, скомплектованные в специальный список ("альбом"), подписывали начальник УНКВД и местный прокурор; затем материалы отсылались в Москву, где его должны были окончательно рассматривать и утверждать нарком внутренних дел и прокурор СССР (Ежов и Вышинский). После этого список возвращался в регион для исполнения приговоров.

Осуждение в "альбомном порядке" шло крайне медленно. Решения своей участи арестованным нередко приходилось ждать месяцами. Эта медлительность Центра вела к переполне­нию тюрем на периферии. Только в середине ноября 1937 г. в крымских тюрьмах при "лимите" 1775 содержалось 7394 человека. К осени 1938 г. по Крыму в "альбомном порядке" было осуждено 1388 человек, в том числе 874 - к расстрелу. (53)

Чтобы ускорить рассмотрение дел обвиняемых, приказом Ежова №00606 от 17 сентября 1938 г. в каждой области/крае/республике были созданы "особые тройки", основная задача которых состояла в том, чтобы разобраться в нерассмотренных «двойками» делах против арестованных до 1 августа 1938 г. представителей национальных диаспор. «Особые тройки» также получили полномочия приговаривать к смертной казни, а также к лагерному и тюремному заключению 5-10 лет. (54)

Всего за два месяца своего функционирования созданная в Крымской АССР "особая тройка" вынесла приговоры в отношении 1801 человек, в том числе 1596 - к ВМН. (55)

Национальные операции были завершены в середине ноября 1938 г. Их жертвами стали около 350 тыс. человек, из них 247 157 - осуждены к высшей мере, 88 356 - получили лагерные и тюремные сроки. (56)

Практически все репрессированные по «национальным линиям» были осуждены за «шпионаж и диверсии» в пользу иностранных государств.

Массовые репрессии 1937-1938 гг. существенно изменили этнополитическую обстановку в Крыму: в результате национальных операций многие народы, населявшие полуостров, утратили свое прежнее место в структуре населения. Только в процессе проведения "греческой операции" жертвами преследований стали 496 (57) (по другим данным 700-1000 (58)) крымчан греческой национальности (а также граждан других национальностей, так или иначе связанных с Грецией и греками).

События "Большого террора" стали настоящей трагедией и для крымских татар. Так, в ходе массовых операций НКВД были практически полностью истреблены представители крымскотатарской интеллигенции, которые получили образование за границей (в Турции и странах Европы), а в 1917-начале 1920-х гг. участвовали в национальном движении. Как "буржуазные националисты" были арестованы, а следом за тем - приговорены к расстрелу или тюремному заключению работники сферы образования, науки и культуры из числа крымских татар, которые сформировались именно в условиях советской системы.

Длившаяся больше года, вакханалия арестов и казней сказалась самым пагубным образом на нравственном состоянии общества. На долгое время обыденными явлениями стали взаимное недоверие, страх и всеобщая подозрительность. Детей вынуждали отрекаться от арестованных родителей, жен - от мужей. Многие семьи оказались разрушены, а аббревиатура "ЧСИР" - "член семьи изменника Родины" превращала родных и близких жертв в объекты систематической травли, нередко становилась причиной ареста и заключения в лагерь.

В социально-политическом плане репрессии 1937-1938 гг. привели к кардинальному обновлению советской властной элиты. Всего за время "ежовщины" в Крымской АССР были репрессированы все секретари обкома ВКП (б), председатель Совнаркома и Председатель Президиума Верховного Совета республики, 7 наркомов и их заместителей, 12 секретарей райкомов, 14 председателей райисполкомов и 65 директоров предприятий. (59)

На место репрессированных выдвинулось новое поколение управленцев. Обязанные Сталину своим возвышением, пришедшие на смену прежним директорам и наркомам были воспитаны в духе полного неприятия оппозиционности и ориентировались только на установки Центрального комитета.

И все же "кадровая революция" не была главной целью террора.

Как и предыдущие репрессивные акции коммунистического режима, события 1937-1938 гг. не только приводили к все большему насаждению в обществе страха и рабской покорности, но и являлись одним из наиболее важных этапов начатого в октябре 1917 г. эксперимента по выведению "новой исторической общности" - "советских людей".

Найдя поставленную задачу решенной, а цели - достигнутыми, устранив своих главных политических конкурентов, Сталин и олицетворяемая им верховная власть переложили ответственность за творившийся в стране произвол на плечи непосредственных исполнителей. Среди работников карательных органов были найдены "козлы отпущения" – следователи и участники "троек", во множестве фабриковавшие дела по обвинению в шпионаже и выносившие расстрельные приговоры.

"Железный нарком" Н.Ежов, как ранее его предшественник – Генрих Ягода, был отстранен от занимаемой должности, впоследствии арестован и осужден к смертной казни. Аналогично закончил свою карьеру подчиненный Ежова, наркомвнудел Крыма А.Михельсон. А вот его преемнику, Л. Якушеву, повезло значительно больше: в июне 1939 г. его осудили к 20 годам лагерей, однако в начале войны амнистировали, и перебросили за линию фронта для организации партизанской борьбы в германском тылу. Прожив насыщенную и долгую жизнь, этот палач эпохи "Большого террора" умер в Москве в 1986 г.

Во сколько обошлась стране и народу свирепствовавшая с лета 1937 до декабря 1938 г. оргия государственного насилия, известно достаточно широко. Более 1,5 млн. человек были арестованы по политическим мотивам; свыше 700 тыс. - расстреляны.

А вместе с жертвами депортаций и осужденными "социально вредными элементами" число репрессированных переваливает за 2 млн. (60)

Катастрофа 1937-1938 гг. способствовала все большей девальвации ценности человеческой жизни, интеллектуальному конформизму и разобщенности, превращению народа в «население» - покорное и послушное стадо, которым просто и легко управлять. И даже спустя десятилетия это трагическое наследие до сих пор не изжито.

Его преодоление является важным и необходимым условием, без которого невозможны никакая консолидация общества и подлинное национальное возрождение.

Д. Соколов

#РОВС #историяРоссии #СССР #красныйтеррор #репрессии #Сталин #большевики
Tags: #РОВС, #СССР, #Сталин, #большевики, #историяРоссии, #красныйтеррор, #репрессии, Большевики и их наследники, История, Красный террор
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments