"Перекличка" журнал РОВС (pereklichka) wrote,
"Перекличка" журнал РОВС
pereklichka

Category:

Разделяя властвовать

Вхождение в якобы светлое будущее, или в безбожный земной рай, начиналось вовсе не с залпа Авроры и не со штурма Зимнего дворца, а гораздо раньше, когда неуёмные пламенные революционеры, покинув отечество, решили усвоить и применить на практике известную с древнейших времён простую формулу разделять и властвовать. Эту краткую, безобидную на первый взгляд формулу «гениальные» западные классики науки разрушения довели до абсурда, а отечественные большевицкие «мудрецы» во главе с Лениным, названным «вождём революции», взяв её на вооружение и воплотив в жизнь, ушли гораздо дальше своих идейных вдохновителей – поставили умопомрачительный, безумный, чудовищный социальный эксперимент в отдельно взятой стране, не проверив его сначала на себе и на своих верных сатрапах. Печальные скорбные результаты такого страшного трагического эксперимента, не виданного ранее по своим гигантским масштабам и жестокости, сейчас известны многим просвещенным людям – десятки миллионов человеческих жертв, а по другим источникам, около одной трети населения России.

Дорвавшиеся до власти большевики-безбожники и их многочисленные приспешники и служаки делили всё и вся, доводя своё грязное дело до конца, – делили даже то, что, согласно строгому математическому правилу, никогда и ни при каких обстоятельствах не делится без остатка. Их главной стратегической целью было делить всё без разбора, делить то, что никогда и никем не делилось, что веками оставалось неделимым. Первое, что пришло в не совсем здоровую голову большевицким вершителям судеб народных – разделить общество на враждебные классы: пролетариат и буржуазию, бедняков и кулаков, – и тем самым возбудить между ними низменные человеческие чувства зависти, лютой ненависти и непримиримой вражды. При этом была поставлена «архиважная», но безумная задача вести ожесточенную классовую борьбу вплоть до полного уничтожения неугодных большевикам классов. По своей сути эта безнравственная и преступная задача сводилась к беспощадному массовому истреблению многочисленных слоёв населения на русской земле. Для её решения были все средства хороши: аресты без суда и следствия, расстрелы, тюремные заключения и ссылки, – которые вылились в чудовищный кровавый террор. Чтобы такие безнравственные и противоправные бандитские средства оказались действенными, большевицкие полуобразованные демагоги-агитаторы, повреждённые дьявольским властолюбием и тщеславием, прикрываясь льстивым и лукавым лозунгом равенства, братства и свободы, развернули активную пропаганду среди рабочих на заводах и фабриках, среди крестьян в деревнях и сёлах, среди солдат в армии и матросов на флоте, обещая рабочим власть, крестьянам – землю, а народу – мир. Одновременно с таким очевидным одурманиванием народа верховными большевицкими вожаками под началом Ленина, «гениального вождя», утверждалась «законодательная база», позволявшая без суда и следствия, а по сути незаконно арестовывать, грабить, расстреливать, сажать в тюрьмы и ссылать. А это означает, что узаконивалось беззаконие и всячески поощрялось бандитское преступное нашествие на мирный безоружный трудовой народ.

Провозглашая с высокой партийной трибуны льстивый лицемерный лозунг «Власть народу!», большевицкие вожаки делали всё возможное и невозможное, творили мыслимое и немыслимое, чтобы полностью лишить народ власти, а не дать ему хоть какую-то малейшую её долю, заняв все без исключения уровни огромной властной пирамиды чиновников-бюрократов, при этом совершая грязные кровавые дела чужими руками – руками своих верных служак – преданных подручных с оружием в руках. В чудовищном разделении и разрушении заключался главный стратегический план незаконного захвата власти и утверждения раз и навсегда большевицкого, партийного единовластия.

Беспощадное разрушительное разделение, или дробление общества ради властвования, вылилось в широкомасштабное разобщение всех без исключения слоев населения вплоть до каждой трудовой семьи – основы любой нации и живой ячейки, которую партийные безумцы считали пережитком прошлого. Такое варварское умопомрачительное разобщение захлестнуло не только русские, но и многие другие семьи вне зависимости от их национальной принадлежности. После ареста провинившихся «врагов народа» и последующего их расстрела, тюремного заключения или ссылки многие семьи сиротели, оставаясь без хозяина – главного кормильца и хранителя семейного очага. Нарушалась целостность и единство великого множества насильно разобщенных и варварски разорённых трудовых семей. Тяжёлое бремя содержания обезглавленных многодетных семей ложились на хрупкие плечи многострадальных, несчастных, обездоленных женщин, вынужденных работать в поте лица от зари до зари, чтобы побороть нищету, хоть как-то выжив, прокормить своих детей и не помереть с голоду. Кроме того, глубоко несчастные женщины, оказавшись без мужа, испытывали каждый день постоянный гнетущий страх, опасаясь, что и за ними, и за их детьми с позорным клеймом «дети врагов народа» не сегодня, так завтра нагрянут незваные гости – большевицкие служаки с оружием в руках. Особенно трудно было разделенным разрушенным семьям в деревне, и это очевидно: пахать, сеять и косить – это совсем не женское дело. И не просто пахать, а, выбившись из последних сил, впрягаться в плуг или телегу и тянуть их вместо коня. Запрячь бы в плуг или телегу большевицких зачинщиков, активистов, приспешников и служак с винтовкой в руках, чтобы они ощутили на собственной шкуре, как тяжело добывается хлеб насущный, и выжечь бы на их обезьяним лбу калёным железом злосчастное, позорное клеймо «враг народа», тогда, наверняка, можно было избежать страшной трагедии и разрухи, обрушившихся на русскую землю с десятками миллионов человеческих жертв.

Крепкие сплочённые семьи совсем не нужны были большевицким вожакам, чтобы решать свою главнейшую из главнейших, «архиважную» задачу – удерживать власть в своих руках во веки веков. По своему скудоумию и невежеству большевицкие «мудрецы», поверженные властолюбием и тщеславием, не могли понять прописной истины: с разобщения и разрушения семьи, объявленной ими буржуазным пережитком, и с духовного падения человека начинается медленное и мучительное вымирание любой нации и неизбежно гибнет государство, какие бы силы не прилагались для его спасения, а самозваные властители, окончательно побеждённые демоном власти, останутся у разбитого корыта.

Разъединению семей и окончательному растлению общества в значительной степени способствовала насильно навязываемая, так называемая новая мораль, придуманная большевицкими «мудрецами» и взятая ими и их последователями на вооружение. В такой морали, лишенной духовно-нравственной основы, вместо взаимной любви и верности, которые во все времена сплачивали супружеские пары, открыто провозглашалась и всячески поощрялось якобы равенство мужчины и женщины при полной свободе от стыда и совести, когда разврат и супружеская измена, называемые свободной любовью, защищались правом любого мужчины поиметь любую приглянувшуюся ему женщину вне зависимости от того, замужем она или нет. И такое «свободное» право законодательно утверждалось декретом «Об отмене брака», подписанном Лениным в следующем месяце после октябрьского переворота 1917 года.

Для безнравственного, наглого одурманивания «тёмного» народа, подавляющее большинство которого декретов не читало, и для широкой пропаганды свободной любви, а по сути разврата, изобретались разные агитационные плакаты и развешивались во всех многолюдных местах. На одном из них в центре изображены в небольшом развороте две сидящие фигуры – мужчина и женщина. Их лица очень похожи друг на друга, и трудно различить, кто из них мужчина, а кто женщина. Справа и слева нарисованы те же фигуры порознь во весь рост с огромными щитами с надписями, предписывающими, как должен решаться половой вопрос в понимании партийных вожаков, свободных от стыда и совести. На щите мужчины корявым почерком небрежно начертано: «Каждый комсомолец может и должен удовлетворить свои половые стремления». На щите женщины также корявыми буквами выведены слова: «Каждая комсомолка обязана идти ему навстречу, иначе она мещанка».

На растление общества были направлены и другие призывы, строго выдержанные в рамках ленинского декрета «Об отмене брака», в котором брак объявлялся пережитком буржуазного прошлого. Растлевали общество и особенно молодое поколение не только развратные плакаты и призывы, но и многочисленные партийные решения, которые принимались на местном уровне и в директивном порядке навязывали свободное, но вульгарное обращение с женщиной. Так, в 1918 году в Рязанской губернии местные большевицкие вожаки издали свой незатейливый, но весьма оригинальный декрет «О национализации женщин», а в следующем году томбовские партийцы пошли ещё дальше, приняв постыдное решение «О распределении женщин». Не оказались в стороне от развратных призывов и вологодские большевики, которые навязывали молодежи свое понимание свободной любви, широко пропагандируемой на всех партийных уровнях власти, включая самый высокий. Они призывали: «Каждая комсомолка рабфаковка или другая учащаяся, которой поступило предложение от комсомольца или рабфаковца вступить в половые отношения, должна его выполнить. Иначе она не заслуживает звания пролетарской студентки». Овеянные революционным дурманом большевицкие «мудрецы», погрязшие в разврате и внедрявшие в жизнь растлевающие призывы, считали стыд и совесть пережитком прошлого, с которым надо бороться, чтобы, как можно, быстрее якобы приблизить светлое будущее. «Долой стыд!» – такой плакат несли обнаженные бесстыжие демонстранты во время шествия в честь годовщины отмены брака, на что Ленин, «вождь революции», сразу и незамедлительно отреагировал: «Так держать, товарищи!».

Спустя несколько лет после октябрьского переворота один из пламенных большевиков-романтиков, в душе которого проснулась совесть, предупреждал о надвигающемся колоссальном бедствии от свободной любви, в плену которой, по его словам, коммунисты натворили ребятишек; если война нам дала массу инвалидов, то свободная любовь наградит еще большим числом уродов. Но разве могло прислушаться к такому робкому, но прозорливому предупреждению подавляющее большинство большевиков, одурманенных неограниченной властью и вкусивших сладкие плоды свободной любви? Их вовсе не волновало, что свободная любовь всего за несколько лет привела к резкому росту рождаемости внебрачных детей, оказавшимися круглыми сиротами при живых родителях. Их совсем не беспокоило, что большинство таких несчастных детей пополняли ряды беспризорников, чьи родители сгинули в братоубийственной войне, рождённой большевицким переворотом, и что некоторые внебрачные дети в лучшем случае при живых родителях попадали в чужие руки – детские дома и интернаты.

Развратные и растлевающие взаимоотношения между мужчиной и женщиной не считались безнравственными и не осуждались ни в прессе, ни в произведениях новоявленных «классиков» советской литературы, а, напротив, открыто и бесстыдно преподносились как норма жизни свободного человека, или как свободная любовь, на которую имеют равные права как мужчина, так и женщина. Такие свободные взаимоотношения мужчин и женщин особенно широко практиковались в большевицкой и партийной среде на всех уровнях огромной властной пирамиды, начиная от «гениальных вождей» и кончая закадычными парторгами совсем небольших захолустных предприятий, мало кому нужных заведений и даже тех укромных уголков, куда не зарастает народная тропа. К великому счастью, такой порочный опыт свободной любви не приживался в народе и не стал заразительным дурным примером для подавляющего большинства сплочённых трудовых семей в городе и особенно в деревне, где любое хождение мужа или жены на сторону считалось и считается постыдным и клеймится позором. Такие благополучные семьи по-прежнему скреплялись и скрепляются взаимной любовью и супружеской верностью, а не развратной свободной любовью.

Несмотря на рождённые октябрьским переворотом братоубийственную кровопролитную войну, повсеместную разруху, нищету и страшный голод, во многих дружных семьях рождались физически и нравственно здоровые дети, и их было, как правило, не менее четырёх в каждой семье. А это означает, что русская и другие нации на огромной русской равнине продолжали развиваться и приумножаться, а не вымирать, как это случилось на закате партийного тоталитарного режима. Старые добрые традиции, основанные на глубокой вере и передаваемые от поколения к поколению в православной России, оказались намного сильнее и крепче новой большевицкой морали, которую партийные властители и их многочисленные прихлебатели не только сами брали на вооружение без страха и сомнений, но и пытались насильно навязать «тёмному», «непросвещённому» народу.

Попирая духовно-нравственные ценности, многочисленные партийцы и «слуги народа», освободившиеся от совести, не ограничиваясь делением общества на враждебные классы, разобщением и разрушением семей, продолжали бесцеремонно, по-наглому делить награбленные материальные ценности, имущество и хлеб, добытый в поте лица мозолистыми руками крестьян. Делили даже последний хлеб, отнятый у нищих обездоленных крестьян, обрекая их на голодную мучительную смерть. Делили, якобы соблюдая коммунистический принцип «всем поровну», а, на самом деле, всё же своя рубашка всегда была ближе к телу: кто арестовывал, кто грабил и кто расстреливал, тот и больше, и в первую очередь бесстыдно, по-наглому наживался.

Открытый грабёж, завуалированный словом «конфискация», позаимствованным полуобразованными большевиками у зарубежных «мудрейших классиков», был прямым бандитским средством наживы многочисленных большевицких чиновников и их верных служак с винтовкой в руках, которые множились как на дрожжах не по дням, а по часам. Прильнув к дармовому корыту, они не пахали, не сеяли и не стояли у станка, а чужими руками собирали обильный урожай, устраивая себе жизнь как при коммунизме, каждый получая себе от пуза. При этом организованный большевиками грабёж не только лишал средств существования многие трудовые семьи, но и сеял панику и страх, среди тех, кого ещё не коснулось такая страшная рукотворная беда.

Оголтелые наглые грабители, неожиданно и внезапно нагрянув, могли вломиться в любой дом или квартиру в любое время. Но всё таки они предпочитали совершать свои бандитские набеги под покровом ночи. И в этом заключалась хорошо отработанная большевицкая тактика. Разбуженные ночью жертвы спросонья сразу не могли понять, происходит ли это наяву или в страшном сне. Служаки революции действовали жестоко, по-зверски, не щадя ни больных, ни детей, ни беспомощных стариков и старух. Их методично натаскивали партийные кукловоды, вдалбливая им в голову, что они идут на выполнение «архиважной» задачи – защищать дело революции. По своему скудоумию и невежеству натасканные «защитники» революции не могли понять, что, выполняя приказы по отмашке сверху, шли на преступные дела. Арестовывая невинных людей, грабя их имущество, нажитое честным трудом, расстреливая их и сажая в тюрьмы, большевицкие служаки тем самым совершали не просто греховное деяние, а тягчайшее преступление, подчиняясь своим партийным вожакам, продавших душу дьяволу.

Иногда местные вооружённые каратели и палачи предъявляли ордер – замусоленную помятую бумажку, дающую им право на арест, а по сути право на совершение преступления против безвинных людей. И их вовсе не интересовало, что в большинстве случаев ордер на арест был состряпан на основании узаконенного беззакония, или вопреки всякой справедливости. Но они твёрдо усвоили совсем другое – чем больше жертв попадёт в их широко расставленные арестантские сети, чем больше людей они расстреляют и чем больше награбят, тем быстрее продвинутся по своей карьерной лестнице к вершине власти и тем быстрее получат свои «заслуженные награды». При этом служаки с оружием в руках и знать не хотели, что вырывая кого-то из семьи и тем самым разделяя и разрушая её, они обрекают всю несчастную семью на бесконечное горе, муки и страдания, которыми переполнялась вся русская земля от края и до края. По своему скудоумию они не могли понять и большего – их позорная карьерная лестница не возвышает человека, не поднимает его выше самого себя, а опускает на самое дно человеческого бытия, на самую низшую ступень земного рукотворного ада.

Большевицких служак не могли остановить ни горькие слёзы многодетных матерей, униженных, оскорбленных и подавленных горем, ни душераздирающий плач детей, ни жалобные призывы хозяина дома или квартиры образумиться и опомниться. Только в редких случаях встревоженному хозяину, разбуженному незваными гостями и доведённому до крайнего отчаяния, с топором или охотничьим ружьём в руках удавалось обезоружить карателей-чекистов и вступить с ними в неравный бой. Чаще всего беззащитные люди, попавшие под арест, не оказывали какого-либо сопротивления, считая, что случилось недоразумение, произошла печальная ошибка. Они искренне верили в свою правоту и надеялись, что после ареста их отпустят, так как были уверены, что никаких преступлений не совершали и ничего плохого никому не сделали. Но такие радужные утешительные надежды почты никогда не сбывались. Арестованных отвозили в районный центр и там их бросали в холодный сырой подвал, так называемую камеру предварительного заключения. Потом одних из них без суда и следствия расстреливали, предварительно подвергая зверским пыткам и истязаниям, а на других заводили уголовные дела и под вооруженным конвоем загоняли в тюрьму либо в ссылку. Во время допросов арестантов их «чистосердечные» признания очень часто выбивались кулаками и тяжёлым прикладом винтовки, и нередко дело доходило до жестоких пыток со смертельным исходом.

Разделение всего и вся при «триумфальном шествии в светлое будущее» завершилось чудовищным разделением труда, когда трудовой народ работал, не покладая рук, а партийные властители и их многочисленные служаки, пожиная плоды труда народного, жили как при коммунизме, удовлетворяя свои никем неограниченные потребности и ни в чём себе не отказывая при своих весьма ограниченных способностях.

С.Х. Карпенков

#РОВС историяРоссии #коммунисты #СССР #репрессии
Tags: #РОВС, #СССР, #коммунисты, #репрессии, Большевики и их наследники, Информация к размышлению и обсуждению
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments