?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая страница | Следующая страица

Оправившись от ранения, Михаил Семёнович принял участие в Заграничном походе. Его популярность в армии в ту пору была такова, что многие офицеры желали иметь его портрет, и несколько десятков гравюр был изготовлено по рисунку, хранившемуся у С.Н. Марина.

Заграничный поход оказался тяжел для Воронцова тем, что его, одного из лучших боевых генералов, поставили под начало царского любимца Винценгероде, коего не только старшие, но и самые младшие офицеры презирали и считали за проходимца. Этого паркетного «полководца» не уважал и крон-принц Бернадот, ходатайствовавший перед Императором, чтобы тот повысил Воронцова и предоставил ему действовать самостоятельно, т.к. это поможет лучше использовать русский корпус. Но Александр остался глух даже к просьбе Бернадота.

Михаил Семёнович был одним из первых ворвавшихся в Лейпциг в памятный день 4 октября. Но наиболее значимой стала для него битва при Краоне 23 февраля 1814 года. Войскам союзников противостояла превосходящая их по численности французская армия, которой командовал сам Наполеон. Корпус Воронцова находился под командованием прусского фельдмаршала Блюхера. Кавалерией этого корпуса командовал А. X. Бенкендорф.

С раннего утра французы, чьи силы были превосходящими, сосредоточили в одном месте до ста орудий и расстреливали войско Воронцова. Русские колонны стояли слишком близко друг от друга и несли большие потери. Решив, что корпус Воронцова достаточно ослаблен, неприятель ринулся в атаку, но встретил отчаянное сопротивление русских. На одном участке ему противостояла кавалерия Бенкендорфа, на другом — егерские полки, которые пошли в штыки и заставили французов отступить в лес.

Наполеон приказал возобновить наступление. Французские дивизии добились некоторого успеха, но не могли устоять перед новыми штыковыми атаками. Полки противника, сгрудившиеся в овраге, понесли большие потери от действия русских батарей.

В два часа пополудни Блюхер приказал начать отступление. Воронцов, удерживавший позицию около 5 часов, ответил, что оборона на месте менее опасна, чем отступление при вероятных атаках многочисленной неприятельской кавалерии. Последовал новый приказ отступать. Исполняя распоряжение, Михаил Семёнович отправил в тыл 22 подбитых орудия и раненых, а затем построил пехоту в каре и велел им отступать шагом, в шахматном порядке.

Несмотря на сильный ушиб ноги, граф постоянно был в гуще сражения, поддерживая своим бесстрашием дух солдат. «Где больше опасность, где больше огонь, там, конечно, был уже и граф Воронцов… Конечно, надобно отдать здесь всю справедливость графу Воронцову, который из всей своей свиты остался цел только один. Судьба сохранила его для великого», - вспоминал командир 13-го егерского полка С. И. Маевский. Шинель Воронцова была прострелена несколькими пулями, лошадь под ним ранена, но сам он остался невредим.

«Правда, поле битвы осталось за французами, — писал французский историк, подводя итог кровопролитному сражению. — Но приняв во внимание необычайные жертвы, которых оно им стоило, и обстоятельства, побудившие графа Воронцова против воли его к отступлению, нельзя не сознаться, что русские приобрели в сей день столько же славы, сколько и противник их».

По мнению М. П. Щербинина, автора первой биографии Воронцова, под Краоном была упущена возможность полного разгрома Наполеона: «Краонское сражение, как и Бородинский бой, навсегда останется знаменитым подвигом русского оружия и украшением боевой службы графа Воронцова. Подобно Ватерлоо, Краон мог быть последним днем поприща Наполеона, если б в то время, как он напирал на позиции русских с фронта и флангов, Винценгероде, Клейст и Бюлов могли ударить в тыл французов; но Блюхер упустил случай одержать над Наполеоном решительную победу».

18 марта пал Париж. Эта победа досталась нашим войскам дорогой ценой. Из-за несогласованности действий союзников их потери вдвое превысили потери защитников французской столицы. Они потеряли под Парижем убитыми и ранеными около 8 тысяч человек. Потери русской армии оказались наибольшими — 100 офицеров и 6 тысяч нижних чинов. Войска Ланжерона и Воронцова потеряли полторы тысячи человек.

Примечательно то, чем занялся граф в покорённой французской столице. Наряду с посещением опер и иных театральных постановок, он изучил стенографию и новинку педагогики – ланкастерскую систему взаимного обучения. Кроме того, именно Воронцов заказал художнику-акварелисту Георгу Опицу рисунок «Казаки в Париже в 1814 году», ставший впоследствии столь известным.

В 1814 году популярность Михаила Семёновича могла соперничать лишь с популярностью его близкого друга генерала Ермолова. По мнению многих, включая даже всесильного Аракчеева, один из них должен был стать новым военным министром. Этого однако же не произошло. Алексей Петрович получил под своё начало корпус, а Воронцов – входившую в оный 12-ю дивизию, включавшую в себя Нарвский полк.
В своей дивизии, как ранее в полку, Михаил Семёнович продолжил вводить новые порядки, в основании которых лежали новые отношения между командирами и нижними чинами, коим надлежало отныне зиждиться на благородстве и амбиции, на чувстве чести. Воронцов стремился искоренить всякое унижение в отношении солдат, утверждая, что «всякий благородно мыслящий офицер всегда захочет скорее быть отцом и другом своих подчинённых, нежели их тираном», а «пощёчины дурного солдата не исправляют, а хорошего портят». Граф старался избавиться от трусов и бездарей, желая сделать 12-ю дивизию образцом новой русской армии, армии, утроенной по закону чести и избавленной злоупотреблений. «Гг. офицеры должны знать долг свой и чувствовать всю важность своего звания, - писал Воронцов в своём очередном «Наставлении», - их-то есть непременная обязанность не только во всех случаях подавать пример повиновения, терпения, веселого духа и неустрашимости, но внушать и вкоренять те же качества, те же чувства в своих подчиненных. Мало, ежели офицер сам не боится, а команда его не имеет равной с ним твердости; у истинно храброго офицера, и подчиненные будут герои».

После окончательного разгрома Наполеона и восстановления во Франции монархии Михаил Семёнович возглавил русский оккупационный корпус, входивший в состав союзнической армии, временно оставленной на территории Франции по просьбе Людовика Восемнадцатого.

Командуя этим корпусом, Воронцов заслужил большую любовь и благодарность местных жителей, к чьим нуждам он относился весьма отзывчиво. Солдаты помогали селянам в поле, в голодный год русское воинство делилось с французами своими запасами. Любые злоупотребления в отношении мирных жителей строжайшим образом пресекались. Не обойдены были заботой генерала и солдаты. Их не изнуряли муштрой, столь популярной в ту пору, но считаемой Воронцовым излишней, их достоинство не позволялось унижать, каждой воинской части было выделено по 100 франков на устройство бань. Михаил Семёнович старался улучшить питание солдат и добивался увеличения жалования офицерам. Для нижних чинов граф учредил в оккупационном корпусе школы для обучения их грамоте по ланкастерской системе. В этих школах учились также офицеры, не имевшие достаточного образования.

В корпусной типографии были напечатаны «Краткая метода взаимного обучения для первоначальной школы Русских солдат, приспособленная равно и для детей» и «Собрание стихотворений для чтения в солдатских школах отдельного Российского корпуса во Франции». «Собрание стихотворений» начиналось одой Державина «Бог». Далее шли отрывки из стихотворений Ломоносова, Княжнина, Карамзина и Крылова… Благодаря увеличению числа грамотных в корпусе все более возрастал поток писем на родину. За годы пребывания корпуса во Франции их было отправлено более 20 тысяч. По распоряжению Воронцова пересылка солдатских писем осуществлялась на средства корпуса. Кроме того, существовал строгий контроль за тем, чтобы в канцеляриях дивизий и полков не терялись письма, которые приходили солдатам от их родных из России.

Будучи человеком верующим, заботился генерал и о поддержании Православной веры в своём корпусе. Стал членом Библейского общества, он распространял среди своих подчинённых Слово Божие. В дни Великого поста по его разрешению командиры договаривались с поставщиками о замене мяса рыбой. Были созданы условия, чтобы все православные могли отговеть, а священники успели объехать полки и роты корпуса.

«Читаю о тебе в газетах, - писал в ту пору Воронцову А.П. Ермолов. - Вижу похвалу Веллингтона Русским войскам. Воображаю состояние их под твоим начальством и с твоею заботливостью. Радуюсь душевно, что ты доброе о Русских мнение распространишь и утвердишь в землях чужих, где долгое время не знали цены их».

Когда 1818 году пришла пора корпусу возвращаться в Россию, Михаил Семёнович собрал сведения о долгах офицеров и солдат местным жителям и заплатил за всех них. Долгов набралось на 1,5 миллиона рублей. Для получения этой огромной суммы графу пришлось продать большое имение Круглое, доставшееся ему по завещанию от тетки княгини Е. Р. Дашковой.

Многие друзья и единомышленники Воронцова надеялись, что его корпус по возвращению в Россию будет сохранён и послужит примером для реформирования в том же духе всей русской армии. Этого не произошло. Корпус был расформирован тотчас по возвращении в пределы Отечества, ибо во власти опасались, что за время пребывания во Франции и под началом Михаила Семёновича солдаты и офицеры заразились вредными «либеральными» идеями…

Сам Воронцов, скоро поняв бесполезность своего дальнейшего пребывания на военной службе, после непродолжительного отдыха стал искать себе применение на гражданском поприще. Взор его пал на доселе неустроенный и пустынный Новороссийский край.

Продолжение следует...

Е.В. Семёнова
ЭЛЕКТРОННЫЙ АДРЕС ДЛЯ ВОПРОСОВ РУКОВОДСТВУ РОВС
pereklichkavopros@gmail.com

НАШ БАННЕР

Перекличка

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

РОВС

Иванов-Лискин

Страница И.Б. Иванова




Наши Вести

Союз Дроздовцев

ЛГКГП

ПравБрат



Помощь блогеру


Разработано LiveJournal.com