?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая страница | Следующая страица

Ренат Аймалетдинов (журнал "Парус"): Михаил Викторович, как бывший эмигрант, что Вы думаете о возникновении сейчас новой политической антирежимной эмиграции, о которой говорит православный националист Д. Саввин из Латвии в своих видеообращениях (например, здесь)? Он даже опубликовал "манифест", воспроизведенный на сайтах его единомышленников, в котором утверждает:

«Прямым следствием политических репрессий в РФ (чем дальше, тем больше переходящих уже в откровенный террор) стало кратное увеличение числа русских политэмигрантов, среди которых люди правых убеждений составляют весьма существенный процент. Новая эмигрантская волна имеет все шансы стать самой значительной за последнюю четверть века. А если ситуация не изменится, то и самой большой со времён окончания Второй мировой войны... Задачу формирования национальной русской интеллигенции, по крайней мере, её ядра, реально выполнить только за пределами РФ. И именно в этом состоит миссия русской политической эмиграции в XXI веке. За пределами России мы должны сформировать кадр будущих русских администраторов, офицеров и предпринимателей, которые смогут занять руководящие позиции в российском государстве после того, как неосоветские вурдалаки будут зачищены» (Миссия русской эмиграции в XXI веке. Тезисы).

Итак, замах большой. Действительно ли возникла очередная волна эмиграции, политически сравнимая с предыдущими тремя волнами, и если да, то, во-первых, каковы причины этого явления, а во-вторых, представляет ли оно реальную угрозу власти РФ?

Михаил Назаров: Давайте сначала вспомним хронологию, причины и суть русской национальной эмиграции. Первая волна (около двух миллионов беженцев и до десяти миллионов русских на отделившихся от РСФСР окраинных землях Российской Империи) возникла в результате антирусской революции и неудавшегося Белого сопротивления большевицкой оккупации России.

В 1920-1930-е годы белая эмиграция надеялась вскоре вернуться в освобожденную Россию и действительно готовила для нее кадры и государственно-политические разработки, отчасти попытавшись вернуться для организации русского народа на оккупированных территориях в годы советско-германской войны.

После войны к ней присоединилась вторая волна (около полумиллиона беженцев, которые спаслись от насильственной выдачи их западными демократиями в СССР, всего же тогда было репатриировано в СССР более пяти миллионов) – большинству из них грозили большие лагерные сроки, а то и смерть, за "сотрудничество с оккупантами".

Третья волна – разрешенная с 1968 года эмиграция из СССР, в основном еврейская (в меньшей степени также российские немцы и греки); хотя она уезжала от тоталитарного советского режима, это уже была преимущественно репатриация и бытовая иммиграция в страны Запада, русские по самосознанию политические эмигранты в ней составляли очень малую часть.

Многомиллионная четвертая волна эмигрантов возникла уже без репрессий в результате крушения коммунистического режима – как по бытовым экономическим причинам, так и из естественного желания людей повидать запретный ранее мiр в профессиональных, научных, образовательных целях.

Сегодня за пределами территории исторической России (то есть без учета "ближнего зарубежья" – это особая проблема) живет, наверное, не меньше русских, чем это было после революции 1917 года. Был я несколько лет назад в Неаполе, где меня поразило ­– в гостинице, в трамвае, в центре города можно смело говорить по-русски (там еще до киевского переворота появились сотни тысяч эмигрантов с Украины). Но сейчас это чисто демографическое явление, которое точнее называть не "эмиграцией", а диаспорой, что в переводе с греческого значит рассеяние, какое имеют, например, китайцы или ирландцы, в процессе демографической диффузии проникающие в среду иных народов. Количественный масштаб диаспоры может быть очень большим, но без обретения какого-то своего качества это будет всего лишь рассеяние, в отличие от прежнего феномена Русского Зарубежья – как части русского народа за его пределами, сохранявшей национальное самосознание, организационные структуры и имевшей определенную цель (миссию) по отношению к своему Отечеству.

Понятие "миссии русской эмиграции" одним из первых ввел Бунин в своей знаменитой речи 1924 года, однако он выразил эту миссию в предупреждении Западу и в пассивно-выжидательном аспекте: «...поистине мы некий грозный знак міру и посильные борцы за вечные, божественные основы человеческого существования, ныне не только в России, но и повсюду пошатнувшиеся... Миссия эта заключается ныне в продолжении этого неприятия» врагов России и в ожидании дня, «когда Ангел отвалит камень от гроба ее... Говорили на древней Руси: "Подождем, православные, когда Бог переменит орду"...».

Свою одноименную книгу я начинаю именно с этой речи Бунина, однако рассматриваю миссию эмиграции шире как «передовой дозор российской нации, посланный судьбою в небывалую экспедицию: осмыслить происходившую в мiре репетицию апокалипсиса». Для этой миссии наиболее важно: осознание причин революции (по нашим грехам, для покаяния в которых и была попущена Богом наша революционная катастрофа), осознание сути нашего апокалипсического времени и места России в нем, а также поиск должного пути преодоления катастрофы на основе положительной идейной программы и соответствующее содействие освободительно-оздоровительным процессам на родине. Вот какой была в ХХ веке русская политическая эмиграция.

Р.А.: Напомните также, почему лично Вы стали эмигрантом. К какой категории Вы себя относите?

М.Н.: По времени – к третьей, но не имел с ней ничего общего. Отталкиваясь от советской лжи, я примерно в 20 лет сформировался в СССР "антисоветчиком" и активно искал альтернативные марксизму знания о смысле жизни. Для этого мне не хватало идеологической свободы. Потому и стал эмигрантом в 27-летнем возрасте, в 1975 году, сначала по чисто личной причине: из экзистенциального стремления к познанию запретного так называемого "свободного" мiра – там, в сравнении с советским режимом, мне тогда виделась возможность безпрепятственного обретения правильной жизненной философии. Авантюрный побег из Алжира на Запад длился месяц, с приключениями, и ощущался мною как космическая экспедиция в инопланетную цивилизацию, в которой раскроются запретные тайны бытия. Однако не Запад, а соприкосновение с Зарубежной Русью, с ее духовным и служебно-жертвенным ядром, раскрыло мне эти тайны и сделало меня русским эмигрантом, сознающим свой долг перед Россией и то, что только служением ей можно оправдать пребывание вне своего порабощенного народа. Сознание этого долга и заставило меня от первоначального плана изучения университетской философии перейти в политическую жизнь Русского Зарубежья и затем на этом опыте написать о нем книгу.

Сейчас той эмиграции уже практически нет, остались лишь отдельные личности как носители духа прежнего духовно-политического феномена. О новой политической эмиграции можно говорить лишь применительно к противникам сложившегося в РФ криминально-олигархического режима, но они весьма разношерстные. Одни что-то с ним не поделили, не довольствуясь "даденным" и спасая свои капиталы (таким был Березовский, ныне Ходорковский и другие богачи). Другие наивно не рассчитали свои "освободительные" силы и после "революционных" выкриков ударились в бега, испугавшись интереса к ним со стороны прокуратуры и ФСБ. Правда, до упомянутого Саввиным "откровенного террора" против "правых убеждений" тут еще далеко. Многие откровенные нацисты всеми силами напрашиваются на репрессии, но на них власти не обращают внимания. Репрессии пока что избирательные и часто по местным поводам, что демонстрирует хаотичный и во многом глупый список запрещаемой литературы Минюста. И небольшое число таких политических эмигрантов не позволяет говорить о "значительной волне", скорее о нескольких десятках деятелей (например, русские националисты, связанные с РОНС: это его руководители И. Артемов и упомянутый Вами Д. Саввин, их соратники Т. Кунгурова и А. Кутало).

Р.А.: Прошлые «волны» русской эмиграции оставили богатое культурно-политическое наследие, изучению которого Вы посвятили значительную часть своей жизни как за рубежом, так и по возвращении в Россию. Можно ли сейчас говорить о чем-то подобном в связи с нынешней, пятой «волной»? Что вообще можно сказать не о количественной, а о качественной стороне этой «пятой эмиграции» – с точки зрения полезности для России и авторитета этих людей в глазах нашего народа?

М.Н.: Со всеми упомянутыми ронсовцами я был знаком лично, сочувствовал их деятельности, публиковал на своем сайте неплохие статьи того же Саввина. Ведь в принципе их обличения нынешней власти в РФ во многом правильны, разве что мне казался не всегда уместным их "ленинский", порою смешной, революционный стиль (осталась у меня оскомина еще от работы в НТС). Однако лицо и дух политической эмиграции (и вообще любой оппозиции) определяет не только критика. Они провозглашают себя преемниками белой эмиграции, но их политические претензии ограничиваются чисто негативным "антипутинским" уровнем и, к сожалению, весьма далеки от духовного и геополитического опыта былой Зарубежной Руси.

Прежде всего многим из них не приходит в голову отделять критикуемое неправедное правительство РФ от национальных интересов и исторических прав нашего народа, в частности в Новороссии, народное восстание в которой они в унисон с киевской хунтой клеймят как "путинскую агрессию". Но разве народ там не вправе сам определять свою судьбу вопреки проведенным коммунистами расчленительским границам? Почему провозглашение "независимости" от РФ по этим незаконным границам – это всегда легитимно, а желание воссоединиться путем референдума – это всегда "российская агрессия"? И причем тут Путин, именно признающий эти границы в Донбассе, на Кавказе, в Казахстане? (Крым стал единственным исключением, придавшим Путину некоторый авторитет, но инициатором этого был сам народ Крыма еще с начала 1990-х годов.)

Даже в советское время русская эмиграция, в том числе Русская Зарубежная Церковь, всегда протестовала против отождествления нашего народа с его правительством, против отождествления русского с советским в Холодной войне Запада против СССР. Протестовала и против "Закона о расчленении России" (1959 г.), в котором коммунизм назван "русским" и в таковом качестве "русские" объявлены оккупантами Украины, Белоруссии, Урала, вообще всех народов и малых народностей Российской Империи и соцлагеря, включая Тибет. Русская эмиграция настаивала, что русский народ стал первой жертвой коммунизма и более других сопротивлялся ему. В самой махровой антикоммунистической организации НТС, в издательстве которой я проработал десять лет, было принято проводить такое различие даже в отношении к советской армии: сегодня она советская, а завтра будет российская. Армия – лишь инструмент в руках политической власти, поэтому задача русских патриотов – привлечь его на свою сторону, а не разрушать.

Никакого бережного и ответственного понимания своей "борьбы" у нынешних "преемников белой эмиграции" не заметно. Нынешние радуются по поводу любых неудач ("чем хуже – тем лучше") и солидаризируются с любыми противниками "путинской РФ". Например, Кунгурова так и обозначает свою главную цель в виде девиза на своей странице в интернете: «Боже, даруй украинцам и русским победу над чекистской РФ». "Украинцам" ­­– это киевской хунте с ее карательной АТО и укронацистам. В числе соратников Кунгуровой указаны некий "Русский сектор", "Призрак российского майдана", "Русский доброволец АТО", "Комитет Нация и свобода" с трезубцем и т.п. Кроме "чекистов", они в РФ ничего не видят и не задумываются о том, кто у нас придет к власти на руинах государства «после того, как неосоветские вурдалаки будут зачищены» (разумеется, американцами). А ее супруг А. Кутало призвал и к конкретным действиям: «едем на Украину и поддерживаем... это будет серьезный удар по чекистскому режиму РФ». Правда, он предпочел бороться с "чекистом Путиным" из Аргентины, но вот один из организаторов упомянутых эмигрантских "Сил добра" А. Валов действительно усердствует в укронацистском карательном полку "Азов"...

Р.А.: Действительно, характерной чертой «новой волны эмиграции», в том числе ее русского (!) националистического (!!) крыла, является поддержка украинских националистов-русоненавистников, которые прямо провозглашают войну против России в защиту ленинско-сталинских границ никогда не существовавшего ранее государства "Украина". Чем, по-Вашему, объясняется этот парадокс?

М.Н.: Это происходит, говоря в их терминологии, из непреодоленной "совковой" психологии, которая проявляется в вывернутом наизнанку "антисовковом", точнее "белосовковом", виде. Это когда за "истинно белое" мiровоззрение и поведение выдается всепоглощающая, по сути необольшевицкая, ненависть к "Совдепии", с которой отождествляется и нынешняя РФ и наш несчастный народ, а наши призывы к трезвомыслию и разделению между режимом и национальными интересами исторической России трактуются как "чекистская провокация".

Продолжение следует

М.В. Назаров
ЭЛЕКТРОННЫЙ АДРЕС ДЛЯ ВОПРОСОВ РУКОВОДСТВУ РОВС
pereklichkavopros@gmail.com

НАШ БАННЕР

Перекличка

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

РОВС

Иванов-Лискин

Страница И.Б. Иванова




Наши Вести

Союз Дроздовцев

ЛГКГП

ПравБрат



Помощь блогеру


Разработано LiveJournal.com