?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая страница | Следующая страица

Теперь, во-вторых. С того момента, когда Врангель отказался от похода на Москву, конечно, на очередь ставится вопрос о прочной организации тыла, о внутренней политике и о создании внутреннего управления13. Это вторая забота Врангеля, которой у Деникина, в сущности, не было. Именно в этой области и сказываются как, с одной стороны, трудности, так, с другой, и государственные интересы. Посылаю Вам брошюры, в которых сущность и той и другой изложены. Хочу тут же Вам указать и на ту критику, которую это встречает; критика против аграрной реформы идет главным образом в том направлении, что она происходит слишком медленно, что ее саботируют люди, которым она поручена. Для этого пользуются именно Кривошеиным и Глинкой14. По моему убеждению, основанному на разнообразной проверке этого обвинения, это все неправда. Кривошеин с реформой помирился, а Глинка ею совершенно увлечен; но замечу Вам, что тот, кто хотел бы саботировать эту реформу, рисковал бы, как только это обнаружится, вызвать на себя такой гнев Врангеля, который небезопасен.

А медленность реформы объясняется не только техническими условиями – сейчас трудно найти землемеров, планы, документы, – и близостью военных действий (все-таки факт, что в одно из заседаний земельного совета попал большевистский снаряд), но и тем еще, что вся техническая, практическая сторона дела переложена на земельные советы. Это был очень умный шаг. Благодаря этому, разговоры о саботаже действительно до такой степени явно клеветнические, что на местах им никто не верит; с другой стороны, население мало-помалу захватывается комплексом тех практических вопросов, которые сами по себе всегда лучшая защита против предвзятых обвинений, но зато и оборотная сторона медали, что работа идет медленно. Эта почва и не так важна; медленность – упрек, которым пользуются враги Врангеля перед заграницей, там же, на месте, никто их в медленности не упрекает, а напротив того, благодаря публичности работы земельных комитетов, всем ясно видно, что, несмотря на медленность, реформа все-таки совершается, поэтому с этой стороны я считаю, что дело благополучно. Конечно, думать, что реформа непременно должна была состоять в том, чтобы передать землю даром, то она многих не удовлетворит, но опять-таки, на местах никто на это не претендует.

Сами земельные комитеты, которые отдают землю одному, отказывая другому, были бы поставлены в бесконечно более трудное положение, если бы земли раздавались даром; тогда сейчас нашлись бы охотники, и развелась бы спекуляция. А так как в этой реформе вознаграждение помещиков поставлено совершенно вне связи с разделением земли и отнесено комитетом в будущее, причем даже сами основания этого вознаграждения не выработаны, то пока создается даже как будто бы иллюзия, что никакого вознаграждения нет. Все это делает реформу в общем приемлемой. Несколько сложнее вопрос о земском самоуправлении. Основная черта этой реформы – создание мелкой земельной единицы, волости; над волостью стоит уезд. Что касается губернии, то губернского земства как общей формы не предполагалось. В этом многие сейчас же и усмотрели продолжение политики Плеве, травлю земства и т.д. В этом обвинении тоже, наряду с недоразумениями, есть простая и злостная ложь, ларчик открывается очень просто – говорить о губернском земстве там, где у Врангеля есть в распоряжении только одна целая губерния – это ставить себя в смешное положение. Потому они, может быть, поступили правильно, когда предоставили уездам соединиться в одну крупную единицу по своему усмотрению на тех началах, на которых они захотят.

Слабая часть этого закона – это неудачный избирательный закон. Вы увидите из него, что, в сущности, весь третий элемент, интеллигенция, от выборов устранена; закон очень демократический, но интеллигенцию обижает. На мои указания в этом направлении Кривошеин признал, что закон действительно редактирован неудачно; они хотели бороться против того засилья военных гарнизонов, которое было при Львове и Керенском, против предоставления права голоса совершенно пришлым людям, поэтому они потребовали какую-нибудь связь с землей, будь то в виду собственность, аренда или торговля. Интеллигенция оказалась исключенной, что в их планы не входило. Я не сумею сказать, объясняется ли это простым неискусством редакции или саботажем, так как может быть и то, и другое, но, во всяком случае, этот факт налицо; сам по себе он менее важен, чем может показаться, но повод к нареканиям дает; но так как по этому закону уже были составлены списки, то менять его наспех не захотели. Вот две главные реформы Врангеля: аграрная и административная. В остальном он мало-помалу хотел приблизиться к обыкновенному порядку. Это менее интересно, но чтобы ни о чем не умалчивать, упомяну здесь о произведшем целую сенсацию назначении Климовича заведующим полицией.

У Деникина шпионаж и контрразведка были привилегией всякого отдельного ведомства; разведка была и при военных, и при морских ведомствах, и даже при Осваге, чтобы не говорить о Министерстве внутренних дел. Все это дело объединено и поставлено под власть одного заведующего полицией и внешней, и внутренней. На эту должность, к ужасу Запада, был назначен Климович. С той добросовестностью, которой отличается всякая полемика, здесь распустили слух, что это вовсе не полицейская должность, а непосредственного помощника Кривошеина, т.е. его политического вдохновителя; это конечно ложь, речь шла только о назначении техника, профессионала и, как говорит Кривошеин, нужно было выбирать: либо признать, что Россия пришла в то состояние, когда можно управлять ею на нормальных началах, т.е. без сыска, без административного произвола, так, как она управлялась при Львове и Керенском; если же такое управление в момент гражданской войны признается невозможным, то на должность заведующего разведкой, конечно, приходилось ставить не профессора, не либерала, а полицейскую собаку. Из всех пород собак этой породы Климович казался еще наилучшей; я, например, могу удостоверить, что в свою бытность городским головой Челноков не один раз отзывался мне о Климовиче с большой похвалой. Он наш враг, говорил он, но дельный, энергичный, не берущий взяток, вполне лояльный по отношению к своим политическим противникам. Все это говорилось очень давно, и запало мне в голову, только как западают иногда разные мелочи, но сейчас это было нелишне вспомнить. То же самое мне говорили и в Севастополе. Но, конечно, здесь, в Париже, Климович выставляется уже как вполне отъявленный мерзавец; но только вот в чем беда – на мою просьбу к его критикам назвать какое-нибудь другое подходящее имя, Чайковский мне назвал Орлова15 как протеже Бурцева и специалиста по сыску. Но в том же кадетском комитете, когда я назвал это имя, послышался прямо вопль: Орлов был одним из главных деятелей Батюшинской комиссии16, который, по общему впечатлению комитета, под видом сыска вымогал деньги и, следовательно, ясно видел, как трудно было бы угодить этим назначениям. Поэтому, хотя я к этому отношусь спокойно, отмечая с грустью только повод к политической инсинуации безответных критиков, однако не могу скрыть от себя, что я вижу в этом все-таки опасность; мы хорошо знаем ту роль, которую может играть в политике тайная полиция и агентура; знаем те очки, которые она вставляет своим начальствам, знаем и то, что она не умеет различать между отдельными течениями, наконец, знаем маневр, которым она запугивает и застращивает власти перспективами комплотов и заговоров. Все это крайне опасно, но единственное средство борьбы с этим, как мне кажется, все-таки же в том, чтобы эту опасность видеть и держать Климовича в руках. Это все, что я могу им посоветовать.

Следующий по важности вопрос или даже, вернее сказать, несравненно более важный, чем какой бы то ни было, - это вопрос экономический.

Менее всего, конечно, нужно настаивать перед Вами на трагическом значении экономического вопроса в Крыму; но кое-чего Вы, может быть, не знаете. Прежде всего, Вы не знаете, вероятно, того, что хотя Франция и обещала нам помогать, и хотя она действительно помогает, но не делает этого даром. На золотой фонд в 300 миллионов17 она не покушается, в этом Вы ошиблись; но простого кредита, ничем не обеспеченного, она нам тоже не дает. И если бы Вы представляли себе ее финансовое положение, и в особенности невозможность сейчас удовлетворить законные претензии опустошенных местностей, и недовольство жителей этих опустошенных местностей, которые требуют, чтобы о них заботились в первую голову, и то давление, которое оказывают именно эти недовольные на французское правительство в смысле большей требовательности к Германии, настаивать на немедленной уплате обещанной по Версальскому миру контрибуции и вознаграждения; если бы Вы, одним словом, учли тот обстрел, которому подвергается французское правительство со стороны своих же сторонников, то Вы бы поняли, как трудно, чтобы не сказать невозможно, ему пронести хоть какую-нибудь каплю меда мимо носа французов к русскому делу.

По этим соображениям нас заставляют платить деньгами; я не вхожу в детали, не описываю вам тех предложений рассрочек, которые, с одной стороны, крайне ограничивают количество отпускаемых материалов, а с другой связывают нашу будущую торговлю, – скажу только, что, благодаря этому, благодаря требованию денег, которые у нас подходят к концу, Врангель не получает от французов того, что ему нужно, и становится больно вспомнить о том, насколько лучше англичане помогали Деникину. Другое, не менее важное осложнение, то, что мы не владеем Донецким бассейном, что мы уголь покупаем, в том числе и у Вас, и этот расход пожирает все наши средства с невероятной быстротой. Между тем, вывоз из той части, которую занимает Врангель, крайне ограничен; он мог бы вывозить в лучшем случае хлеб, который на руках у мужиков, и недоступен без товаров на обмен.

Словом, прежний ложный круг. Он еще гораздо более трагичен, чем при Деникине, так как, с одной стороны, его возможности несравненно меньше, чем при Деникине, а с другой стороны, благодаря отсутствию угля и английской помощи, в той же [степени] возросли его потребности. Словом, здесь, если смотреть хладнокровно, мы находимся накануне катастрофы. Можно ясно представить тот день и час, когда никаких денег в распоряжении Врангеля не останется, и мы взлетим на воздух. При этом совершенно очевидно, что никаким вывозом этих денег достать нельзя, что необходима какая-то кредитная операция. Я скажу прямо, что отношение врангелевского правительства к этому вопросу напоминало мне минутами дворян-помещиков доброго старого времени: они разводили культурное хозяйство, учитывали по пальцам все предстоящие доходы и забывали только то, что через несколько дней предстоял платеж процентов в банк, которых в их распоряжении не было. Для них было до такой степени ясно, что извлечь нужные деньги из хозяйства было невозможно, что они на это и не покушались, но как-то не могли допустить мысли, что их дворянское гнездо пойдет с молотка, и потому смутно верили, что кто-то их выручит; не то американский дядюшка с наследством, не то свершится чудо, и им вернут какой-либо их старый долг.

Минутами я встречал в этом вопросе на Юге ту же инстинктивную веру: не может быть, чтобы все дело рухнуло из-за отсутствия помощи, «Европа» этого не допустит; «Америка» деньги даст. Этого рода иллюзии я встречал и у Врангеля, и даже иногда у Струве; у него, правда, все это коренилось на глубоком убеждении, что деньги дадут под военные успехи, что все дело в них. Меньше всего делает себе иллюзий Кривошеин, который смотрел на вопрос, как на вопрос действительно трагический. Менее всего, – по моему впечатлению, – болел над этим вопросом тот, кому об нем следовало наиболее думать, т.е. Бернацкий, который находил для этого выход: уйти. Вот этой психологией объяснялись получаемые здесь нами, а может быть, и Вами, сумасшедшие выходки: устроить заем и т.д. Я думаю, что особенного значения никто этим советам и не придавал, это просто крик погибающего.

Но одной из серьезных попыток достать деньги был созыв на Юге экономического совещания; я уже в последнем письме написал Вам несколько слов об нем. Теперь скажу подробнее. Началось оно с того, что я получил прилагаемую Вам здесь телеграмму18; обратился по ней к указанным лицам. Почти все были в отсутствии, так что приходилось сноситься телеграммами. Стали поступать ответы, в общем, благоприятные. Все хотели ехать. Но по мере того, как приближался день отъезда, начались отказы; одни мотивировали это личными делами, другие – соображениями общественными, указывали на то, что состав приглашенных лиц неудачен, что с таким-то и таким-то они не поедут, словом, по миллиону причин, всецело входящих в свойство русского характера, на совещание поехало мало народу. Я с ними разъехался и выехал из Севастополя тогда, когда туда начали прибывать только первые из приглашенных; самый съезд должен был занять много времени, так как никакой возможности дать в19 …> отдельный вагон не оказалось.

Совещанию этому вообще приписывали две цели: теоретическую и практическую. С одной стороны, Кривошеин хотел этого совещания, чтобы опереться на его авторитет для проведения той экономической политики, которой он является сторонником, т.е. политики большей или меньшей свободы торговли, возвращения к нормальным условиям экономического оборота. Так как эта точка зрения встречает возражения в военных кругах, то для проведения ее ему хотелось иметь опору компетентных органов. Другая цель созыва была практическая – помочь достать валюту. Так эту цель поняли и некоторые из промышленников, в частности, та группа промышленников, которая объединилась здесь под председательством Денисова. Они решили, что не стоит ехать в Крым, чтобы выслушивать там заявления о необходимости достать деньги; что стоит ехать только в том случае, если они эти деньги достанут. Все переговоры на эту тему затянулись настолько долго, что они и сейчас в Крым еще не выехали.

Три дня тому назад я и Струве были приглашены уже официально на заседание этих промышленников, где шла речь о той помощи, которую промышленники могут нам оказать для того, чтобы достать валюту. Я не вхожу в детали; к тому же я недостаточно в этом отношении сведущ. Могу Вам сказать только, что на некоторое время и в небольших размерах это не представляется как будто невозможным; по крайней мере Струве очень оптимистично смотрит на это. Вся эта комбинация доставания денег в общих чертах, очевидно, сводится к тому, что некоторые обязательства нужно будет учесть в20 …> эти обязательства должны быть гарантированы как французскими капиталистами, так и русскими; в числе таких реальных гарантий могут быть уголь, железные дороги, главным образом нефть. Выйдет ли из этого что-нибудь или нет, я сейчас сказать еще не могу, но надежда не потеряна.

Но изложение этих обязательств, в сущности, не входит в мою задачу писать Вам о Крыме. Крым здесь, в сущности, не при чем. Крым, в отличие от Деникина, пойдет решительно на все, чтобы достать денег. Деникин не хотел отдавать угля, хотя миллионы тонн у него лежали в портах; этот уголь он предназначал для восстановления промышленности центра России. Деникин оставил три месяца без ответа предложение французского правительства, сделанное им в слиянии и в согласии с некоторыми русскими обществами, и где могла выйти очень выгодная операция с американскими стоками21, в результате которой мы получали и валюту, и кредит на амуницию. Деникинскому правительству условия казались невыгодными, и он три месяца не отвечал, ответил тогда, когда он потерял почти всю территорию, но и тогда ответил отказом, что производило не то смешное, не то жалкое впечатление; сейчас там иные настроения и иная политика. Там не остановятся ни перед какими жертвами, и ни перед какими обязательствами, чтобы достать деньги, но возможности очень слабы. Вывозить нечего, а изменить свою обычную осторожность с тем, чтобы захватить богатые базы вроде Донецкого района или Кавказа, значило бы для Врангеля изменить всему своему военному пониманию. В этом лежит трудность.

Но, с другой стороны, то, что касается внутренней экономической политики, то здесь, в общем, господствуют здравые понятия; основное желание Кривошеина возможно больше поощрять частную предприимчивость, товарообмен; привлекать иностранные капиталы, иностранных предпринимателей, не торгуясь с ними за ту выгоду, которую они могут извлечь. Самое экономическое совещание из представителей промышленности, которые, конечно, все стоят на этой позиции, было не что иное, как средство доставить торжество этой идеи, у которой, к слову сказать, есть и противники. Но, конечно, в настоящее время действительность еще очень далека от этого идеала. Министр торговли пока там некий Налбандов, это местный житель, правого направления, но, по общему отзыву ярых его противников, безукоризненно честный человек. Но он упрям, недоверчив, хотел делать все сам, своими руками, больше всего боится, как бы его не обманули и как бы казну не обворовали, и в результате этого создается большая волокита, важные дела застревают где-то в центре, и жалобы на Налбандова единодушны. Кривошеин вовсе не стоит за него, как это инсинуирует заграничная эмиграционная публика, которая от ничегонеделанья изощряет свое остроумие в искании подвохов и политических козней; Кривошеин лично был бы рад от него отделаться. Но всякий раз, когда мы сталкиваемся с необходимостью нового назначения, мы лицом к лицу оказываемся с основным злом нашей жизни – отсутствием подходящих людей; а из подходящих большинство предпочитают жизнь за границей или нести частную службу, чем ехать в Крым и жить на том нищенском жаловании, которое здесь получают все чиновники, даже министры. Конечно, на должность министра торговли, может быть, легче найти кандидатов, чем на другую должность.

Бесконечно трудно будет найти министра финансов, так как Бернацкий, очевидно, уйдет. Здесь это будет понято как торжество реакции, как поворот направо, потому что Бернацкий взят под защиту наших левых; могу Вас уверить, что его уход не будет иметь никакого политического значения; Бернацкий просто оказался совершенно не подходящим для своего поста в настоящее время. Ему охотно дали бы должность государственного контролера, министра народного просвещения, что угодно, но не министра финансов. Кандидатом на этот пост и любимым Кривошеина долго был Сергей Андреевич22, но против него уже заранее велась такая борьба и кампания, которая воспользовалась для этого некоторыми не очень ясными инцидентами в пароходных обществах, что Кривошеин с грустью мне сказал, что, вероятно, эту кандидатуру придется устранить. Здешние торгово-промышленные круги, которые приходят к сознанию, что нужно помочь Врангелю и что можно это сделать, только приняв риск и ответственность, соглашаются это сделать тоже только на некоторых условиях; пока они не очень требовательны, не желают руководить всей политикой, но довольно чувствительны к тем неправильностям, которые создаются в экономическом аппарате; поэтому, как только от общих обещаний мы перейдем к делу, и будут ими внесены или при их посредстве найдены первые деньги, то, по всей вероятности, сейчас же и проснется живой интерес торгового мира к порядкам экономической жизни в Крыму; от этого реального вмешательства в эту жизнь я ничего не жду, кроме пользы.

#РОВС #историяРоссии #РусскаяАрмия #БелоеДвижение #гражданскаявойна #Врангель #воспоминания

Метки

ЭЛЕКТРОННЫЙ АДРЕС ДЛЯ ВОПРОСОВ РУКОВОДСТВУ РОВС
pereklichkavopros@gmail.com

НАШ БАННЕР

Перекличка

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

РОВС

Иванов-Лискин

Страница И.Б. Иванова




Наши Вести

Союз Дроздовцев

ЛГКГП

ПравБрат



Помощь блогеру


Разработано LiveJournal.com